Шепот. Он шел со стороны Межграничья, тихий, едва слышный. Он был странным, будто кто-то ногтем ударял по стеклу, но в этом звоне ощущался смысл, давно забытый, похороненный в прошлой жизни, но знакомый.
Это и заставило Цереру опомниться. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце и заглушить таинственный зов. Чем бы это ни было, добром их поход не закончится. Аномальные земли заскучали без жертв, оттого и притягивали их. В любом случае, притягивали ее. Астрид казалась спокойной, над ней артефакт власти не возымел.
«Почему он так настойчиво зовет меня?»
***
Привал они устроили прямо на тропинке: сходить с нее было опасно, как и продолжать путь в темноте. Мрак стоял настолько непроглядный, что даже взгляд Темной не преодолевал его. Она видела звезды, дальние планеты, но не могла увидеть ничего на расстоянии вытянутой руки. Межграничье ревностно хранило свои тайны.
Дозор несла Церера, но Астрид никак не могла уснуть. Ее преследовали ужасы, пережитые за последнее время, навязчиво лезли в голову, ни на миг не давая забыться. Странные предчувствия и образы неотступно следовали за ней последние пару часов, словно Межграничье пыталось что-то сказать. Оно не хотело пускать ее, наверное, отторгало, предупреждало. Либо же она просто устала, и из-за этого поддалась глупым беспочвенным страхам.
Взгляд упал на Цереру. Может, ее страхи не такие уж и беспочвенные. Рамсес говорил, теперь Темная будет считать Астрид своим личным врагом, и что ее нельзя пускать в свое сердце. Доверять воспитаннице вероломного Тала – верх безумия, но она продолжает следовать за ней, словно привязанная.
«Ладно, ладно, я просто хочу получить ответы. Мне бы дойти до этого артефакта, а там кто знает, может, удастся принести его Медею, и восстановить честное имя?»
«Или просто уйти, – вмешался второй голос. – Ты для них наверняка мертва. Вдруг они поняли, что убийство дриад – дело рук Темных, и решили, что тебя нет в живых? Такой шанс освободиться от их правил выпадает не всем и не всегда. Вступив в их общество, больше из него не уйти. Ну, только если погибнуть, сражаясь с Темными, или быть изгнанной с позором. Ты не этого хотела, ты уже отдала им достаточно. Просто не возвращайся».
Хранительница резко выпрямилась, словно пытаясь отмахнуться от настойчивых мыслей, и заметила, что Церера пристально разглядывает ее.
– Тебя что-то гложет.
– А ты отвлекаешься на меня, хотя следовало бы следить за обстановкой.
– Не волнуйся, может, я ничего не вижу в этой темноте, но мой слух по-прежнему улавливает все звуки. Это какие-то мертвые земли, здесь нет ничего живого. Даже природа мертвая.
– Это меня и беспокоит.
– Да, нападения можно ожидать от всех и от всего. Сам мрак кажется подозрительным. Знаешь, наверное, нам лучше сегодня не спать.
Астрид безразлично кивнула, хотя на самом деле была бы рада отдохнуть. Последние месяцы можно было назвать одними из тяжелейших в жизни. Раньше от ее ошибок страдала либо она сама, либо люди, которых она не защитила. Теперь же за ее глупость своими жизнями платят хранители.
До этого момента она не придавала особого значения трагедии с поселенцами и убитыми Темными, но здесь, на этих странных мертвых землях, где обнажаются души и сердца, последние события предстали в ином свете. Ей говорили, что война была неизбежна, обе стороны готовились к новой конфронтации, и она позволила себя успокоить, заглушить голос совести. Она поверила, что ее вины в этом нет, Тал и без ее выходки объявил бы хранителям войну, но разве это было так?
Как она могла так спокойно не обращать внимания на правду, почему так уверенно тренировалась, выполняла поручения, сквозь пальцы смотрела на жестокие деяния Темных? Ведь они получили право на месть именно после ее действий, после нарушения мирного договора ею!
«За тобой тянется смерть, – ветер принес с собой детский голос из ее воспоминаний, – смерть и разрушения. Почему ты тогда оставила нас, почему потом не применила свои силы? Ты позволила этому случиться с нами, а ведь мы приняли тебя, полюбили тебя, были твоей семьей! Астрид, Астрид, Астрид, – разными голосами взывал к ней ветер, – почему ты предала нас?»