Боль и отчаяние завладели ею: обезумев, девушка сорвалась с места, не видя ничего от слез. Церера едва успела перехватить ее, и повалить на землю. Хранительница брыкалась, пытаясь вырваться, и броситься во тьму за голосом из прошлого. Она страшно кричала, но слов было не разобрать. Темная не желала применять силы, понимая, чем это может обернуться, поэтому просто отвесила девушке несколько оплеух. Когда и это не помогло, Церера решила действовать более эффективно: подняв хранительницу над собой, она высоко подпрыгнула, и со всей силы бросила девушку на землю.
Страшный удар вышиб весь воздух из легких, но сама боль помогла Астрид оправиться от наваждения. Если простой человек от такого удара уже умер бы, хранительнице понадобилось две минуты, чтобы прийти в себя.
– Спасибо, – с трудом выдавила девушка.
– Обращайся! – добродушно оскалилась Церера. – Всегда рада помочь по-дружески, в следующий раз могу ноги оторвать.
– Не нужно, – сдержанно отказалась хранительница.
– Воля ваша! Кстати, расскажешь, куда так целенаправленно мчалась?
– Нет, я не могу, не могу.
Темная смотрела на страдания Астрид, но на ее лице не наблюдалось ни понимания, ни сочувствия.
– Ладно. Только больше не поддавайся.
– Чему?
– Наваждению. Это все Межграничье, готова поспорить. Я ожидала тут встретить таких же путников как мы, но оказалось, опасность исходит от самих мертвых земель. Этот странный мрак, видения, едва не лишившие тебя рассудка, густой воздух – вот наш истинный враг.
– Ты говоришь о Межграничье как о разумном создании.
– Именно так я и думаю. Это место не изучено, мы мало что о нем знаем, поэтому можно делать любые предположения, и искать им подтверждения. Поэтому я и спрашиваю, что с тобой произошло?
Хранительница невольно вздрогнула.
– Вина. Страшное чувство вины за все. А потом ветер принес голоса... Я узнала их, они принадлежали людям, которых я любила когда-то. Они винили меня во всем, что с ними случилось. И это действительно так, – с отчаянной решительностью выпалила Астрид, – я виновата в их смерти.
Сказав это, она почувствовала смесь облегчения и опустошения. Веками она несла это бремя, не рассказывая никому о своей боли, и теперь, когда слова наконец вырвались, она ощутила пустоту. Ей нужны были утешения, хоть она и не искала себе оправданий, но всего лишь несколько добрых слов...
– Забудь об этом, – отмахнулась Церера. – Мы живем так долго, что памяти не хватит на каждого встреченного человека. Мы все подводим кого-то, – ей вспомнилась гладкошерстная собака, – и убиваем. Какая разница, кого лишить жизни: человека или хранителя?
Пустота в груди Астрид словно заполнилась зловонным болотом после слов Темной.
– Но теперь я понимаю, как именно действует Межграничье. Эта сила воздействует на наши глубинные чувства, которые мы хороним внутри себя, и не показываем даже самым доверенным лицам. Во мне поднялись амбиции и жажда свободы, которые я подавляла ради служения Талу. В тебе накопилось много вины, которую ты неосторожно возложила на себя. Забавно, что на этом нас и подловили.
– Так ты тоже почувствовала влияние этого места?
– Почувствовала, но мне хватило самообладания и хладнокровия.
– Значит, и у тебя есть слабые места.
– Они есть у всех, просто я могу их контролировать, – она пристально всмотрелась в девушку. – Хм, мне кажется, или ты разочарована?
– Я представляла тебя другой. Думала, у тебя на уме одни убийства.
Церера самодовольно улыбнулась.
– Вот что значит репутация! Для всех я – необузданное зло, жестокое и беспощадное, что отчасти правда. После пробуждения я неоднократно думала о своей роли при Тале, и меня все чаще одолевали сомнения.
– И что теперь?
– Теперь? – Темная подумала об артефакте Лунара, способного изменить ее жизнь. – Теперь мы продолжим нести дозор, а с рассветом – отправимся в путь.
***
Колючий утренний холод сменился дневным жаром. Казалось, в этом месте нет полутонов: либо много, либо мало. Астрид задыхалась, едва переставляла ноги, зато Церера легко выдерживала перепады температуры. Ее пружинная походка больше подходила для покрытого травой и цветами луга, чем для выжженной земли.