– Нет, мы не можем принять и сотой части их требований, – решительно высказался стратег Талькав. – Для этого придется полностью перечеркнуть свое предназначение.
– Именно, – поддержал его Умар. – Проще сразу сдаться Талу, и позволить ему вершить свою волю.
– На такое мы не пойдем, никогда!
Медей поднял правую руку, и стратеги почтительно умолкли.
– Рамсес, как прошли учения?
– Новобранцы готовы. Остальные тоже.
– Хорошо. Помочь нашим гарнизонам нужно. Талькав, Умар, Кюнхайт, поручаю вам определить, сколько бойцов мы можем выделить.
Стратеги склонили головы в знак подчинения.
– Нужно решить, будем ли мы обороняться на своей земле, или нападем первыми.
– Это серьезное решение, – Рамсес вернулся к карте. – Мы хорошо укрепили лагерь, и можем использовать любую мелочь для победы над врагом. Там же мы будем уязвимы. Уверен, Темные тоже подготовились.
– Но наши лазутчики составили подробнейший отчет! – Умар гордо приосанился. – Я лично возглавлял вылазки.
– Все равно нет гарантий, что Темные не поменяли что-нибудь. Мы ведь тоже позволяли их шпионам получать ложные сведения.
– Ты всегда исходишь из того, что наш враг очень умен. Опасно как недооценивать противника, так и переоценивать.
Ноздри Рамсеса гневно расширились, что выдавало величайшую степень раздражения. Но при этом голос был спокойным и твердым.
– Я желаю нашему народу лишь победу, поэтому стараюсь всегда быть достойным своего звания. Мы не первое столетие сражаемся бок о бок, и за эти годы успели неплохо изучить Тала. Кто из вас оспорит его незаурядный ум и проницательность?
Стратеги молчали.
– Мы можем ненавидеть его, но не стоит недооценивать его ненависть к нам и стремление к победе. Он всегда придумывал изощренные планы, под его началом служит столько опасных Темных, что нельзя просто игнорировать их, надеясь, что на этот раз мы окажемся умнее.
– Согласен со стратегом Рамсесом, – кивнул Талькав. – Тем более, мы так и не выяснили, зачем он похищал наших хранителей, что именно он ищет. Оружие невиданных масштабов?
– Несомненно, мы должны заставить биться его на наших условиях. И сделать это прежде, чем он найдет искомое.
– И как нам это сделать? – поинтересовался архонт.
– Я не стал бы загонять себя в угол, сражаясь в лагере, – Каракас тоже подошел к столу с картой. – Но и туда идти тоже рискованно. Нужно выбрать место, где решится судьба хранителей. У нас ведь есть земли, подготовленные для битвы, со множеством «сюрпризов», туда мы и заманим врага.
– Идея неплохая, – Умар озадаченно хмурился, – но это будет непросто.
– Война простой не бывает. Пока народы не смели наши гарнизоны, и не зажали нас в кольцо, нужно действовать.
***
Хранительницы спускались в поросшую кустарником низину, бесшумно скользя между обломками зданий и всяким мусором. Межграничье молчало, тишина действовала на нервы, зато они больше не встречали местных тварей, что немало радовало.
Церера постоянно вертела головой, прислушивалась к чему-то, ее глаза остекленели, а движения приобрели резкость, порывистость. Она ощущала нечто, чего Астрид не чувствовала, и это ее страшно злило.
По их подсчетам пошла третья неделя пребывания в Межграничье. Хоть они и могут обходиться долго без еды, рацион пришлось сильно урезать. Кто знает, сколько еще они здесь пробудут? Астрид постоянно обдумывала, как им вернуться назад, Церера же собиралась использовать артефакт. О настоящем его назначении она по-прежнему не говорила своей спутнице.
Вдруг Темная остановилась, вытянув перед собой руку, дернулась, отшатнулась назад, едва не упала, хрипло выругалась и понеслась вперед. Хранительница едва поспевала за ней, скатываясь по склону.
Спустя десять минут странной гонки они оказались перед разрушенным домом. Вместо двери зияла черная зловещая дыра, на которую Астрид было страшно смотреть. Оттуда веяло смертью и опасностью, она потянула Цереру за руку, но Темная не сдвинулась с места. Ее стеклянные глаза словно хотели пронзить мрак, увидеть то, что так настойчиво звало ее всю дорогу.