– Если эта Мигдаль Бавель была построена как символический удар по наследию Творца и Луноликого, зачем шумеры и аккадцы использовали ее в своей архитектуре?
– А ты думаешь, им была известна правда? То, как древние события изложили сейчас, вполне может отличаться от того, как это происходило на самом деле. Это место – колыбель жизни на планете, и обитатели Междуречья передавали из поколения в поколение легенду о великой башне, обладающей божественной (в их представлении) силой. Поэтому и начали подражать ей, строить свои зиккураты. Вообще во всех верованиях, во всех культурах боги обитали в горах, высоко над простыми людьми, поэтому вавилоняне, аккадцы, шумеры стали возводить для своего пантеона рукотворные горы. Доступ к ним имелся только у жрецов, простые смертные могли лишь издали наблюдать за самым верхним ярусом, где отправлялись жертвоприношения, и где, по их представлению, обитали боги. Поэтому у священнослужителей и была такая власть, влияние, уважение.
– Удивительно, сколько всего ты знаешь.
Церера звонко рассмеялась.
– На то и был расчет Тала, но так как он сам родом из Междуречья, мне пришлось много историй выслушать.
– Что, правда? – с острым интересом спросила Астрид. Странно, но сейчас она поняла, что практически ничего не знает о главном противнике хранителей. Наставники ничего о нем не рассказывали, кроме самых общих сведений.
– Да, его настоящее имя – Син-или[21], что значит «бог Син – мой бог». А Син, если ты знаешь, это бог луны в шумеро-аккадской мифологии.
– Луноликий!
– Верно, именно под таким именем его знали в Междуречье. Как ты понимаешь, во время раскола, когда некий хранитель решил бросить вызов Луноликому, ему понадобилось запоминающееся имя, не связанное с Отцом, от которого он отрекся. В тот момент Син-или и стал Талом.
– День откровений!
– Зато мы преодолели первую лестницу.
– Учитывая, что зиккурат семиуровневый, это не очень вдохновляет.
Действительно, впереди ждал долгий путь, а девушки уже чувствовали себя изнуренными.
– Как думаешь, это место тянет из нас силы?
– Все может быть. Давай отдохнем недолго.
– Как с языка сняла.
Они устроились на прямоугольной площадке, которая с одной стороны прилегала к первому ярусу, а с остальных – закрывалась широкими стенами с тремя высокими проходами. Центральный вел дальше, к следующему уровню, боковые вели только вниз, по ним на эту площадку можно было подняться с разных сторон зиккурата. Крышу венчал облупившийся купол.
– Странно, здесь нет никаких украшений, – заметила Астрид. – Обычно на стенах оставляют священные тексты или просто изображения богов.
– Здесь так не делали. Украшена лишь постройка самого верхнего яруса.
– Тоже Тал поведал?
– И да, и нет. Я столько древних табличек уничтожила, что сбилась со счета, но выдолбленные на них знания все равно засели в голове.
– Зачем же ты их уничтожила? – в своем возмущении девушка была похожа на Аристарха, и Церера невольно улыбнулась.
– Тал требовал, чтобы я получила образование, и вечно то наставников присылал, то заставлял читать древние тексты. Меня это злило, вот я и уничтожала их: и наставников, и таблички.
Астрид снова растерялась. Ее связь с Церерой росла, как бы она ни противилась этому. Ей все сложнее было видеть в ней врага, но наступали моменты, когда Темная сама рвала связывающие их нити. Она снова доказала, что творит зло не осмысленно, хаотично, не задумывается, что именно делает, зачем и какие последствия это принесет. Но, с другой стороны, была ли она такой изначально? Какой она могла бы стать, если бы не Тал?
– А вот скажи, – девушка начала издалека. – Если Тал родом из Месопотамии, Медей был первым афинским хранителем, Рамсес – уроженец египетской земли, я появилась в шведских фьордах, где же твоя родина? Какую землю тебя направил защищать Луноликий?
Лицо Темной окаменело.
– Без понятия. Меня нашел и спас Тал. Остальное не имеет значения.
– Но ведь он нашел тебя в определенной стране. Отец всегда создает хранителя там, где есть необходимость в защите душ. Откуда ты родом?
Церера вспылила:
– Да почему вам всем это нужно знать?!