***
Ральф понимал, что больше нет смысла бежать: либо их перебьют, целясь в спину, либо же они примут бой, и умрут с честью. Помощи не будет, в лагере не знают о случившемся, да и линия фронта сильно растянулась, повсюду требовались солдаты и оружие. Тал хорошо подготовился, хранители явно уступали Темным, и неотвратимо сдавали позиции.
«Пусть так, но Рамсес еще ответит им, наши жизни стоят того!» – он остановился, и его бойцы мгновенно перегруппировались, растянувшись в несколько шеренг.
Копьеметатели дали первый залп: не всем хранителям удалось увернуться, но они помнили о численном превосходстве противника, и понимали, что второго шанса поквитаться не будет. Убить как можно больше Темных – все, на что они могли рассчитывать.
Первые шеренги, поддерживаемые легкой пехотой, сцепились в схватке с горсткой хранителей, практически сминая своим количеством. Они не использовали даренные Луноликим силы, полагаясь только на традиционное оружие. Было ли это попыткой уравнять силы или проявить благородство? Вряд ли. Темным было известно, что в крепости не осталось сильных бойцов, и они издевательски показывали свое превосходство, словно говорили, что расправятся с врагом мимоходом, без труда.
Строй хранителей рассыпался, убитых Темных заменяли из последующих шеренг так быстро, что казалось, будто их число бесконечно. Пехотинцы замкнули кольцо, нападая на оставшихся со спины. Ральфа ранили в плечо, он едва успевал отражать атаку сразу двух противников. С одним он скрестил клинок, а второй в это время попытался заколоть его рункой, как вдруг Темного отбросило назад со страшной силой.
Аванпост выжил, и теперь спешил на помощь. Стоящий позади мужчина напряженно рисовал в воздухе круг, открывая рядом с хранителями портал. Несколько из них успели проскочить, но остальные были слишком далеко. Отряд сумел остановить натиск первых рядов, и дал возможность выжившим сгруппироваться.
***
Арасп чувствовал ярость за то, что его победную операцию сумели прервать, но впереди противников ждал основной козырь – боевые башни. Он отдал приказ, и на верхних площадках показались Темные. Через мгновение раздались звуки, похожие на гром, и хранители, один за другим, упали мертвыми на землю.
Впервые в истории хранителей было использовано огнестрельное оружие – нетрадиционное, подлое по меркам детей Луноликого, от которого не было защиты. Оно позволяло не сходиться в ближнем бою, а уничтожать врагов на расстоянии. Лук и стрелы казались детской забавой на его фоне, что делало человеческое изобретение, улучшенное искусством хранителей, крайне опасным.
Первым поразили открывателя портала, чтобы не позволить больше никому спастись. Остальные пережили его всего на несколько секунд. Позиция расстрельных отрядов дала им преимущество, как и неожиданность атаки: противник не успел сориентироваться под шквальным огнем.
Тишина была по-настоящему мертвой. Арасп вышел на поле боя, озирая свои труды. Темных погибло немного, но все же хранители сражались отчаянно, достойно. Он уважал чужую доблесть, особенно после того, как сам победил. Его повелитель будет доволен результатами, как и его лучший друг и наставник Рэгдолл. Успешное применение нового для хранителей оружия стало началом прогрессивной эры, когда упор будет делаться на постоянное улучшение применяемых орудий убийств, а не на убийц. Хорошо вооруженный отряд сделал то же самое, что делала Церера, но их проще контролировать, а огнестрельное оружие выведет искусство войны на новый уровень. Теперь Талу придется задуматься, нужна ли ему эта дикая Темная, или пора заменить ее более надежными средствами.
Вдруг его внимание привлек тихий стон. Один из хранителей остался жив, и Арасп сразу его узнал.
– Ральф! Я столько слышал о тебе. Блестящий воин, достойный звания стратега, и прозябавший в глухомани.
Раненый не ответил, из последних сил прижимая правую руку к левому боку.
– Сегодня вы сражались храбро, но бессмысленно, ведь все, за что вы ратовали, мы обратили в прах, – шпион присел на корточки рядом с Ральфом, глядя ему в глаза. – Ты чувствуешь горечь и неминуемую смерть? В конце своего пути, можешь ли ты ответить, ради чего всю жизнь боролся?