– Помогать – Защищать – Исцелять, – перевела Церера, и уже громче заметила, – это же Ordo Teutonicus! Астрид, смотри, там Тевтонский орден[25]! Но какое отношение он имеет к зиккурату и Вавилону?! Как он сюда попал?
– Лучше объясни, как это сюда попало?
Астрид указала пальцем на самый верх, на две группы напыщенных мужчин. Острое зрение хранителей позволило прочитать маленькую надпись.
– Акт об унии 1800 года, когда Королевство Великобритании и Королевство Ирландии объединились!
– Какого года?!
– Тысяча восемь сотого.
– То есть это произошло в этом году? – удивленно спросила Церера.
– Да, пока ты творила хаос, мир стремительно ушел вперед.
– Действительно, как-то я отстала от жизни, – рассеянно пробормотала Темная, и тут до нее дошло. – Подожди, как такие свежие события попали в хронику Мигдаль Бавель, древнейшего зиккурата на планете? Кто их сюда занес?
– Храм справляется с этим самостоятельно, – ответил мужской голос.
Хранительницы мгновенно повернулись, выхватив оружие. Пальцы Астрид с силой сжали клинок, костяшки побелели, сердце ускорило ритм. Темная же обрадовалась, что томительное ожидание окончено, наступает пора действовать. Она ненавидела выжидание, планирование, но теперь ей придется действовать иначе, чтобы получить артефакт. И она настороженно наблюдала, как у дальней стены появилось возвышение, к которому вела многоступенчатая, вырубленная из камня лестница. Через круглое окно на пололке начал разливаться мягкий свет, до боли похожий на лунный, но откуда он мог появиться здесь, в Межграничье, отрезанном от мира проклятом месте?
Медленно, даже величественно, к ним спускался высокий мужчина. Он не выглядел молодым, но его внешность завораживала: темная кожа, как бархатная летняя ночь, удлиненное лицо, широкие плечи. Черные глаза казались немного печальными, но такими добрыми и понимающими, что даже циничной Церере захотелось исповедаться. Он переводил взгляд с одной девушки на другую, и они не сговариваясь опустили оружие.
– Мудрое решение! – заметил он глубоким голосом. – Разве гости, приходя в чужой дом, станут угрожать хозяевам?
– Так ты хозяин этой башни? – Темная устыдилась своей слабости, но все равно не смела открыто хамить этому загадочному существу.
– И да, и нет. Мне было поручено находиться здесь с незапамятных времен, поэтому я стал считать зиккурат своим домом.
– Значит, ты хранитель артефакта?
Мужчина прищурился, внимательно разглядывая наглую гостью.
– Все может быть. А кто ты, я даже спрашивать не стану.
Он указал на левую стену, где изображалось кровавое побоище с одинокой фигуркой в центре.
– Это я? – невольно воскликнула Церера. – Маловата ростом, и ноги кривые. У художника явно отсутствует талант.
– Можешь выразить свое недовольство храму, и он учтет.
Астрид поспешила задать вопрос, прежде чем это сделала ее грубая спутница:
– Но каким образом храм может быть автором изображений?
– Это место особенное, если вы заметили. Изначально Мигдаль Бавель задумывался как способ увековечить славу земную, а не небесную, поэтому стены храма стали иллюстрацией земной истории. Начиная от схождения Сина к смертным, строительства зиккурата, и заканчивая последними событиями, имеющими историческую важность.
– И чем больше всего происходит, тем выше становятся стены?
– Да, – доброжелательная улыбка мужчины вызвала искреннюю улыбку и у хранительницы.
– Позвольте представиться: меня зовут Астрид, я хранитель. А это Церера, но о ней, кажется, храм уже поведал.
– Я Хиддекель, страж и защитник этого места, ставшего пристанищем для Следа Луноликого.
– Ты серебрянокрылый? – настороженно спросила Церера.
– Нет, я хранитель. Самый первый хранитель, созданный Отцом.
Девушки не смогли сдержать удивления, веря и не веря его словам.
– Как такое возможно?
– А что тебя удивляет, Астрид? Все имеет свое начало, и хранители не в один миг появились. Я был первым, и долгое время был единственным. Отец не хотел повторить былых ошибок, много беседовал со мной, показывал мир, пытался выяснить, по каким параметрам выбирать следующих кандидатов.