– Человек, я была человеком, – вторила ей Астрид. – Я не просто появилась из ниоткуда в том поле... Я была благословлена Отцом, перестала быть человеком, и стала хранителем! И у меня было имя, то чудовище назвало меня Ингигерд. Вот кем я была когда-то, смертной девушкой по имени Ингигерд!
Последние слова она так громко выкрикнула, что даже Церера очнулась от воспоминаний.
– Ингигерд... Точно, монстр сказал, это твое настоящее имя. А мое он не назвал, сказал, что знает имена всех живых, а я уже умирала. Хиддекель! – воскликнула она. – Что это значит?
Хранитель смотрел с жалостью, словно на покалеченного ребенка.
– Я понял о ком вы говорите. Таково его свойство, он знает всех, с кем должна свести его судьба.
– Но почему тогда он не знал меня? Я ведь была человеком, у меня было имя. У меня было... лицо.
Из глаз брызнули слезы, и это был первый раз, когда Темная плакала. Астрид это потрясло не меньше, чем новость о своем прошлом. Лить слезы способен тот, у кого есть душа, и, если Церера смогла таким образом выразить боль, у нее есть шанс вернуться к свету. Рамсес был прав, она – создание света.
Хиддекель опустился рядом с ней на колени.
– Мне неизвестны все дела Луноликого, я могу лишь предполагать. Обычно он использовал живых людей для превращения в хранителей, если они были добродетельны. Но, учитывая его тягу к экспериментам, он вполне мог использовать мертвеца... или умирающего.
Из горла Темной вырвался крик, и Хиддекель крепко обнял ее.
– Это означает одно: в прошлой жизни ты была доброй, чистой, несла свет и любовь. Ты должна была совершить какой-то особый поступок, чтобы он спас тебя от смерти, наделив своей силой в избытке, и тем самым – нарушив естественный ход вещей. Возможно, именно это тебя и поменяло, сделав непохожей на людей. Конечно, это все предположения, но одно я знаю точно: ты – дочь Лунара, его сильнейшее и прекраснейшее творение, его орудие надежды и добра, призванное дарить свет и утешение. Что бы с тобой ни делал Тал, он лишь использовал твою мощь, ибо не мог справиться с тягой к твоей силе. У тебя было имя, было лицо, и силой никому у тебя их не отнять.
Некоторое время никто не шевелился. Казалось, весь мир застыл, перестали биться сердца, но, когда Церера отстранилась, она снова была собранной и суровой.
– Я могу их снова обрести?
– Сложно сказать.
– А артефакт мог бы мне помочь?
– Да, мог бы.
– Тогда я хочу его получить.
– Зачем? – вмешалась Астрид. – Ты и так можешь задать ему вопрос.
Хиддекель поднял бровь, а Церера твердо посмотрела в глаза хранительнице.
– Я солгала тебе. След Луноликого не дает ответов на вопросы, он нужен для перемещения во времени.
Астрид без лишних слов бросилась на Темную, но Хиддекель взмахнул рукой, и хранительниц отбросило в разные стороны.
– Я не позволю вам сражаться в храме. А тебе, – он обернулся к Церере, – тоже солгали. Хранимый артефакт позволяет попасть в тот момент времени, в котором его владельцу необходимо оказаться. Заметь, он перемещает не в любую временную точку, а туда, где тебе необходимо быть.
– Не удивлена, Тал никогда не отличался искренностью.
– Ты пошла в него, – непримиримо процедила Астрид.
– Я солгала в мелочи, а он лгал мне всю мою жизнь, не сравнивай.
– Удивительно, раньше ты сравнивала себя с ним, а теперь отрекаешься как можешь!
– Ну, последние события изменили мои взгляды на жизнь.
Астрид крепко сжала кулаки, но повторно нападать не стала.
– Ладно, говори, что пожелаешь. Я тоже хочу обладать артефактом! – обратилась она к Хиддекелю. – Я более достойна получить его.
– Это еще почему? – разозлилась Церера.
– Хотя бы потому, что не вру постоянно. Ты сама различаешь свой вымысел от правды?
Хиддекель хлопнул в ладони, и храм залило ярким светом.
– Довольно! Вы пришли сюда как союзники, но вас разделила жажда обладать могуществом. Именно это погубило наш вид, не повторяйте ошибок.