Светловолосая хранительница, казавшаяся пушистым белоснежным облачком по сравнению со смуглой брюнеткой Мириам, повела Астрид в помещение со снаряжением.
– Полагаю, не нужно тебе объяснять, что с этим делать, – Лайла указала на разложенные спаты и доспехи.
– Я умею их полировать, не сомневайся.
– Отлично, а то я – нет! Знаешь, мне больше нравилась моя жизнь до лагеря хранителей. Я была такой красивой, всем нравилась, меня брали в жены самые благородные люди! Моя сила позволяла исцелять больных и раненых, так что в некоторых регионах меня почитали святой. А сейчас я застегиваю пряжки этих несчастных доспехов на Мириам, слушаю ее упреки, лечу тяжело больных! Никакого веселья, отдыха, сплошная работа.
Она тяжело вздохнула, но потом вспомнила, что работы у нее по крайней мере меньше, чем у Астрид, и, мигом повеселев, умчалась по делам своей госпожи.
– Отличное наказание, лучше бы меня повесили или перевели в убогий лагерь на западе, – со злостью прошептала Астрид.
***
На границе молодая девушка-хранитель обходила территорию. Она уже валилась с ног от усталости: последние недели их перевели едва ли не на осадный режим, и весь гарнизон спал не больше трех часов в день. Несколько минут назад раздался сдавленный крик, и теперь она пыталась выяснить его источник. После последнего промаха она не решилась вызвать кого-нибудь на помощь, полагая, что ей показалось. Но вот снова раздалось шевеление: кто-то пробрался в сад.
«Опять эти люди! Почему-то они всегда надеются найти в развалинах нечто, стоящее их внимания!» – подумала девушка не без раздражения.
Тьма обретала формы. Плодовые деревья, кусты, неработающий уже пару десятилетий фонтан. Она подошла к увитой виноградом беседке. Воздух был таким свежим, таким чистым, что приятно будоражил измученное тело. Девушка ненадолго отвлеклась, и в следующую секунду позади пронеслась тень. Впервые ей стало действительно страшно. От того, что было в саду, исходили волны смерти. Хранительница прижалась к беседке, но ее спина не нашла опоры, провалившись куда-то во мрак.
Она стояла посреди темного подземелья, а перед ней, словно картинка в раме, виднелись деревья сада, беседка, несозревший виноград. «Портал!» – прошептала на грани слышимости. Она хотела броситься вперед, но портал захлопнулся, отрезая от гарнизона, защиты и света. Сжав ладони, словно в молитве, она медленно их развела. В руках плясали огненные шары, которые согревали ее бившееся в ознобе тело.
Зубы стучали, под ногами предательски хрустели камни. Она хотела громко спросить, кто здесь, но голос не подчинялся. В этот момент в ней проснулась маленькая девочка, верившая, что пока она не видит зла, зло не видит ее. Вот бы сесть, спрятать лицо в ладонях, и ждать, пока мрак не рассеется! Но она была хранителем, созданием света, воином, и знала, что зло этим не прогнать. Оно всегда рядом, всегда готово.
Слева забрезжил свет. Мягко ступая, прижимаясь к стенам, она шла по направлению к источнику мягкого свечения. Там выход! Однозначно выход! Сердце стучало, разносилось грохотом по пещере, заглушало все остальные звуки. Не дойдя нескольких метров до заветной цели, хранительница остановилась, и вдруг почувствовала дыхание на своем затылке.
На учениях им показывали, как действовать в таких ситуациях, но, ослепленная надеждой, иллюзией безопасности, спасения, отчасти – ужасом, она повернулась, и оказалась лицом к лицу с тем самым злом. Такой мерзости ей еще не приходилось видеть. Даже те существа, чьи «провалы» считаются бесценным трофеем для всех хранителей, не такие ужасающие. Существо распахнуло зубастую пасть, и свет погас.
Глава 3. Si vis pacem, para bellum
– Каждый хранитель появляется в определенном возрасте, и больше никогда не меняется. Раньше это были мужчины и женщины в возрасте от сорока лет, но сейчас среди хранителей можно встретить практически детей.
Все в помещении посмотрели на юную девочку, которая мигом покрылась нежным румянцем. Ей было уже больше двух сотен лет, но в глазах остальных хранителей ее молодое лицо делало ее самой младшей и неведомо как затесавшейся в армии.
– Как и люди, мы испытываем жажду, холод, чувство голода, – продолжал объяснять наставник, – хотя все равно можем долго обходиться без еды или воды. Первые хранители в своих Хрониках писали, что Лунар создал нас по человеческому подобию. Чтобы мы могли ходить среди людей, оберегать их души от угасания, мы имеем человеческую форму, человеческие потребности. Хотя изначально потребность в сне нам не была присуща. Ее мы сами себе привили, что очень даже зря: теперь, с новым режимом, вы в полной мере ощутили это на себе. А с другой стороны – раз мы когда-то смогли приучить свои организмы ко сну, вдруг однажды сможем от этой потребности избавиться? Кто-нибудь имеет представление, как это сделать?