– Я не предавал архонта и его миссию.
– В первую очередь мы служим Лунару, и есть только его миссия, – вычленил главное стратег. – Значит, дело в Луноликом.
Рамсес наблюдал за расширенными ноздрями парня, сведенными скулами. Обычно он мастерски владел собой, но после выводов Рамсеса выдал чувства. Вот что значит задавать верные вопросы, и слушать в первую очередь то, о чем умалчивают.
– Ливий, я тебе не враг. Я никогда не требовал откровенности, ибо все мы имеем право на прошлое. Но сейчас, в положении, в котором мы оказались, у нас нет возможности быть деликатными. Под угрозой само наше существование, поэтому Медею нужно знать, можно тебе доверять, или нет. Расскажи правду, и я защищу тебя, если это будет возможно.
Боец криво усмехнулся.
– Если это будет возможно, – повторил он. – Я уважаю тебя, стратег, ты хотя бы не даешь пустых обещаний.
Они еще немного помолчали. Рамсес уже собрался уйти, передать Ливия в руки более беспристрастных судей, как вдруг парень заговорил:
– Моя правда постыдная. Я не служил Талу, не предавал Медея, но то, что я делал, было преступлением против воли Лунара. Скрывать что-либо от тебя очень сложно, но я считал, что смогу сохранить свои тайны.
Он гордо выпрямился, расправил плечи, и посмотрел Рамсесу в глаза.
– Когда Отец одарил меня своим благословением, дал мне жизнь, я оказался на задворках какого-то унылого поселения. Там было грязно, темно, воняло, всюду валялись свиные потроха, и я слабо осознавал, что происходит. Стояла глухая ночь, и сквозь мрачные тучи выглянула луна, такая яркая и прекрасная, что я невольно расплакался от переполнявшей меня благодарности. Как это и бывает с нами, я непостижимым образом понял, что мне был дан великий дар, но остальные детали были скрыты. Прошло несколько столетий, прежде чем меня нашли хранители, привели в лагерь, объяснили смысл нашего существования, но до этого я жил другой жизнью.
Мне нечем гордиться, но раз вам так нужно это знать – слушайте, я готов исповедаться. В ту великую ночь меня нашли местные пьяницы. Я голым слонялся по улицам, зрение едва справлялось с нахлынувшей остротой; плохо ориентируясь, я просто метался из угла в угол, но не мог найти баланса. Они меня скрутили, и отвели в местный трактир. Там я приходил в себя, и там же познакомился с Обществом красных – шайкой наемников. Пока остальные приходили посмотреть на странного сумасшедшего, «красные» угощали меня выпивкой, задавали вопросы, а потом начали провоцировать. Я разозлился, и мои силы впервые проявились. Я поджег это кошмарное заведение. Разумеется, наемники оценили мои возможности; их вообще было не удивить сверхъестественными вещами, они, казалось, повидали все в своей насыщенной жизни. «Красные» предложили пойти с ними, и я согласился.
– Но почему?
– А что мне оставалось? Трактир сгорел дотла, люди страшно перепугались, объявили меня приспешником дьявола. Куда было деваться? Я ведь только появился на свет, многого еще не понимал, поэтому принял первую попавшуюся руку помощи, рассказал о себе все, что знал, и стал частью их банды. Вместе мы путешествовали, выполняя сложнейшие поручения. С моими талантами нам все удавалось, и цены на услуги значительно возросли. Я был частью команды, меня уважали, ценили. Сейчас я понимаю, что все это было из-за выгоды, но тогда я был уверен в себе и своей исключительности.
– Чем ты занимался?
– Вот, в этом и заключается самая отвратительная часть моей истории. До встречи со мной они занимались обычным грабежом, использовали примитивные уловки. Я же открыл им новые горизонты, с моими силами они обзавелись внушительной репутацией.
Он нахмурился, отчего его красивое лицо напомнило застывшую маску Цереры, а потом – резко выдохнул, расслабил мышцы, и совершенно спокойно сказал:
– Я убивал людей. Сначала мы просто грабили дома богачей, пока в один день нас не застали врасплох хозяева. Я испугался, а потом страшно разозлился, почувствовал нарастающий в груди огненный вал, и они сгорели заживо. Их охватило пламя прямо на том месте, где они стояли. После этого мы стали выполнять более солидные заказы: убийства аристократов, богатых, но ненужных родственников, политиков, ограбления дворцов, неприступных хранилищ. И всюду за нами тянулись горы трупов. Их оставлял я. Даже если это было необязательно, я совершенствовал свои умения, чтобы становиться лучше и лучше. И знаешь, стратег, мне не было их жаль. Я не ощущал ничего, кроме азарта, стремления нестись вперед.