– ...не так, все должно было быть не так!
– ...мы все предусмотрели, но он всегда... Я говорил, что... а ты снова...
– Ничего не вернешь... это случилось.
– Их мрак в ее крови...
– Его мрак, от которого, как он надеялся, он избавился.
– Что же теперь... что ты будешь делать?
– У нас нет выбора... не должны найти...
Она слушала, изнывая от желания увидеть говорящих, и узнать, что они имеют в виду. Она чувствовала, что их слова относятся к ней, и имеют огромное значение. Но кто они, и кто она?
Один из людей провел пальцами по ее щеке, и грустно прошептал:
– Оскверненный свет, да станет он беспроглядной тьмой!
***
Первым, что увидела, лежа на спине, было окошко, в которое лился лунный свет. Ей было холодно и больно, вихрь воспоминаний все еще не улегся в голове, и Темная глубоко задышала, почувствовав свободу от трех безумных наваждений.
Тал!
Эта мысль оглушила ее, одно единственное имя набатным колоколом прозвучало в голове. Она слышала голос Тала в том зимнем воспоминании. «Оскверненный свет, да станет он беспроглядной тьмой», – сказал он. Темный был там, когда Лунар дал ей жизнь, и это он сделал ее монстром. Он сделал ее Церерой.
От ярости из глаз прыснули слезы, она безотчетно сжала кулаки, и почувствовала в правой руке гладкую поверхность морской раковины. Она подняла предмет, и увидела большую ракушку с пятью тонкими отростками; ее молочная поверхность была покрыта коричневыми разводами.
– След Луноликого! – хрипло прошептала Церера, вспомнив, где она, и зачем сюда пришла.
***
Ингигерд металась от одной стены зиккурата к другой, не имея сил побороть противоречивые чувства. Ей подумалось, что она уже второй раз ждет Цереру, пока та получает артефакты. Только тогда хранительнице компанию составляло чудовище, а теперь – первый хранитель в истории.
– Что там происходит? – в сотый раз прорычала она.
В ее душе поднялась волна гнева из-за лжи Темной, в которой Ингигерд барахталась с самого начала. Она дала себя обмануть, хотя Церера без обиняков призналась в своей неискренности. Она пошла за ней в Межграничье, опаснейшее место на свете, чтобы получить ответ на вопросы, а вместо этого оказалось, что Церере всего лишь была нужна ее помощь, чтобы самой добраться до желанного артефакта. Даже о природе этого предмета Темная не удосужилась сказать правду.
– Как нам узнать, справилась она или нет? Вдруг уже пришел мой черед отправиться за Следом Отца?
– Не торопись, мы узнаем, когда След отвергнет Цереру, либо же она сама явится к нам, если он ее примет.
– С чего ему принимать ее? Она лживая убийца, хоть и была когда-то человеком.
– Но ты пришла сюда с ней.
– Мне показалось, что я увидела в ней свет.
– Так и есть. Ты – хранитель, и, если видишь в ней свет, значит, он действительно теплится в ее сердце, пусть даже она сама едва его чувствует.
– Если она получит артефакт, я уйду. Не хочу смотреть на ее торжество. Она всегда получает все, чего не заслуживает.
– Вы уйдете вдвоем.
Хиддекель с грустью посмотрел на Ингигерд, словно еще хотел что-то сказать, но передумал.
– Я больше не пойду с ней, хватит. А...
– Что ты хочешь спросить?
Девушка покрылась пунцовыми пятнами.
– Позволил бы храм мне остаться здесь?
– Зачем тебе это? – мужчина изрядно удивился.
– А куда мне деваться? Меня не примут в лагере, дома у меня нет. После резни, устроенной Церерой, на меня ополчились все дриады. Рано или поздно они меня выследят, если прознают, что я осталась жива. К Талу не примкну, этот ненавистный Темный не получит меня ни живой, ни мертвой. Вот и получается, что мне нет места во внешнем мире.
Хиддекель бережно обнял ее за плечи.
– Ингигерд, выслушай меня внимательно. Это место было создано силами артефакта, и лишь он поддерживает Межграничье в его нынешнем виде. Если Церера получит След Луноликого, вынесет отсюда, проклятые земли перестанут существовать, и зиккурат придет в упадок, что и должно было с ним произойти тысячелетия назад.