– А что будет с тобой? – завороженно спросила девушка.
– Я живу здесь достаточно давно, и у меня было время подумать над своей дальнейшей судьбой, если однажды кто-нибудь сумеет забрать След. Не беспокойся обо мне, однако я не могу перестать беспокоиться о тебе.
– Обо мне тоже не стоит волноваться, что со мной будет – то будет! – с горечью ответила хранительница. – Я давно привыкла не получать желаемое.
– Что именно ты имеешь в виду? Воинские почести? Артефакт? Или любовь хранителя?
– О чем ты...
Дальнейшие слова прервались слезами, совершенно неожиданными, так как девушка считала, что достаточно владеет собой.
– Мне многое видно отсюда, и я чувствую это в тебе. Злость на Цереру вызвана не только негодованием из-за ее обмана, но и ревностью. Только это лишнее. Да, мы не всегда получаем, что хотим, но твой путь прямо перед тобой, и ты обязана его пройти.
– Ты говоришь загадками, – слабо улыбнулась Ингигерд.
– Хотел бы я выразиться прямо, но не имею права, – он тяжело вздохнул. – Я видел кое-что, о чем мне поведала эта лунная ночь, и тяжелое откровение причинило мне боль. Хотел бы я помешать тому, что должно случиться, но в том и весь смысл: это должно произойти, так было решено, и мой долг – лишь наблюдать, а не препятствовать.
– Если ты имел в виду получение мною артефакта, то да, тебе остается только на это смотреть.
Медленно, даже вальяжно по лестнице спускалась Церера. В ее руке пульсировал мягкий свет, но острое зрение хранителей сразу различило артефакт, частицу силы Лунного Отца, заключенную в хрупкий сосуд.
Сама Темная выглядела довольной, но лишь на первый взгляд: нарочитая наглость не обманула ни Хиддекеля, ни Ингигерд. Под маской победительницы они видели тягчайшие душевные муки, страдания, причиненные ей и ею. Какой бы она ни отправилась за артефактом, за это время что-то надломилось в ней, и через невидимую трещину хлынули вполне понятные всем чувства, но новые для самой Цереры. Эта боль означала надежду на ее перерождение, и вспыльчивая, но благородная Ингигерд была готова в эту минуту простить свою соперницу.
Хиддекель подошел к лестнице, подавая руку Темной.
– Итак, этот день настал. Сюда приходили дети Отца с серебряными крыльями, но лишились жизни; здесь бывали сильнейшие хранители, и никто не сумел покинуть зиккурат. Ты же, приемная дочь Тала, овладела этим даром, он признал тебя достойным. Ты дважды благословлена Отцом: в первый раз – когда он выбрал тебя, и одарил невиданной раньше силой, во второй – сегодня, когда Его След достался тебе.
Не смотря на торжественность момента, Темная была подавлена.
– У меня было три видения. Они мучают меня, ведь я уверена, что они связаны с моей человеческой жизнью, но я не могу понять, что это все значит.
– Расскажи, и мы поможем тебе советом, если это будет в наших силах.
– Подождите! – Ингигерд непонимающе трясла головой. – Тебя же должно было ждать испытание?
– Вы обе еще слишком молоды, неопытны, и немного наивны. Не всякое испытание – это битва или состязание. Подумай о дословном значении этого слова: артефакт испытал Цереру, увидел, кто она, чего достойна, и решил, что ей позволено получить этот великий дар.
– Но за что?!
– Ответ на твой вопрос может дать новая владелица Следа.
Глаза Хиддекеля лучились добротой и вниманием.
– Я не знаю, – хрипло ответила Темная. – Я оказалась на берегу моря. Ночную тишину разорвали отчаянные крики, я бросилась на помощь. Спасти утопающего мне не удалось, но, когда я расслабилась, отдав себя на милость волн, что-то сильное схватило меня, и утащило под воду.
– Это первое видение?
– Да. Потом я увидела женщину возле дома высоко в горах, рядом стояла девочка. Мне нужно было попасть к ним, но у меня не получилось и на метр приблизиться. И тогда они отпустили меня.
– Хм, а третье?
– У меня нет желания обсуждать это, – прорычала она, но в следующую секунду, опровергая свое утверждение, яростно закричала. – Тал, это был он! Я видела, он нашел меня в момент моего перерождения в хранителя. Там еще кто-то был, они вдвоем превратили меня... в это!
Она с ненавистью осмотрела свои руки с шипами, и исступленно взвыла.