– Так не должно было быть, не должно! Он не имел права лишать меня лица и имени.
Некоторое время никто не шевелился, отчего в образовавшейся тишине легкий вздох Хиддекеля прозвучал оглушительно.
– Твое горе можно понять: ты очень много страдала, но ни ярость, ни месть не вернут тебе потерянное. В твоих руках величайший дар, принявший тебя, отвергнувший более достойных. Но артефакт судит иначе, ему видно то, что для нас окутано мраком. Используй его, и обрети себя. Верни себе лицо, верни свое имя.
– Верну, но он не избежит моей ярости. Я не смогу двигаться дальше, пока за моей спиной не окажется его мертвое тело.
– Вершить свою судьбу можешь только ты, хотя мне жаль, что видения недостаточно смягчили твое сердце.
– Что они значили? Я не спрашиваю о последнем... воспоминании. Да, это было воспоминание, я уверена, но остальное...
– Я смею делать только предположения. Возможно, ты видела момент своей смерти, потом – то, что тебя удерживало при жизни, и то, что стало твоим перерождением.
Темная хмуро посмотрела на артефакт.
– Куда же он меня перенесет? В один из моментов, которые я видела?
– Используй его – и узнаешь.
Его голос был печальным, и что-то внутри Цереры откликнулось на его грусть. Раньше она не ощутила бы этого, но сейчас, после контакта со Следом Луноликого в ней проснулось нечто новое, странное. Понимание.
– Я намерена покинуть Межграничье.
– Не удивлен.
– Ты пойдешь со мной?
Хранитель удивленно поднял бровь.
– Тебя ничто здесь больше не держит, а я хотела бы, чтобы ты был рядом.
– Почему?
– Не знаю, – честно призналась она. – С тобой я чувствую себя как с отцом. Если бы ты оказался Луноликим, я бы простила тебе годы молчания, бездействия, пока Тал истязал меня.
Хиддекель мягко улыбнулся, и прикоснулся губами к ее лбу.
– Я не Луноликий, но, будь я им, я бы гордился таким ребенком.
– Даже зная, что я делала?
– Даже зная, что ты собираешься сделать.
– Пожалуйста, – тихо прошептала она.
– Сегодня мы расстанемся, но я уверен, что наши дороги вновь нас приведут друг к другу. Я не Отец, но обещаю, что найду тебя, когда завершу свою миссию, а ты – обретешь свою истинную суть.
Церера хотела состроить одну из своих гримас, но невольно улыбнулась, доверчиво и облегченно. Она повернулась, и пошла к выходу, веря, что их встреча обязательно состоится. И тогда он увидит человеческое лицо, а не гротескную маску.
***
Весь зиккурат словно вернулся к жизни: Темная чувствовала, как каждый кирпич в стенах, каждая ступенька бесконечной лестницы отзывается на пульсирующий артефакт в ее руке. Лишь он поддерживал существование древнего Храма, и без него это древнее место перестанет существовать. Нехотя барьер пропустил ее, и слабые щупальца отчаянно тянулись к родному источнику своей силы. Но теперь он принадлежал Церере, и она имела полное право распоряжаться им. Крылья на подвеске трепетно потеплели, тоже отзываясь на След Луноликого.
– Кому же вы раньше принадлежали? – серебряные крылья кольнули болью. – Не знаю, что чувствует След, есть ли у него привязанность к Отцу, но вы явно скучаете по той, чья жизнь оборвалась в погоне за артефактом. Не волнуйтесь, вас у меня никто не отнимет. Хотела бы я посмотреть на смельчака, который попытается!
Глава 21. Предательство
Сзади послышались шаги.
– Ты не позвала меня с собой.
– Знала, что ты последуешь за мной добровольно.
– Я ненавижу тебя, когда ты ведешь себя так самоуверенно.
– Как и положено мне.
– Не пытайся притворяться. Я видела твою человечность, видела твою душу. Артефакт лишь слегка приоткрыл дверь в пришлое, и ты не сможешь больше вести себя так, как привыкла. Ты больше не та Церера, какой пришла сюда.
Губы Темной расползлись в ее знаменитой гадкой усмешке.
– Ты права. Кто, кроме Тала, мог бы остаться равнодушным после стольких откровений? Но до тех изменений, в которых ты так уверилась, мне еще далеко. Сначала я расквитаюсь с теми, кто причинил мне боль. Потом – верну себе лицо. И только после этого перестану быть чудовищем, в которое меня превратил тот, кого я привыкла почитать как отца.