Затаив дыхание, девушка зажмурилась, молясь чтобы смерть была быстрой и безболезненной. Монстр зарычал и в следующее мгновение Корделию вышибло из седла. Приземлившись на горячий песок, стихийница оказалась прижата к земле мускулистым телом.
Распахнув глаза, девушка уставилась в разгневанное лицо Рейнара. Удерживая свой вес на руках, он навис над ней, блокируя любые попытки подняться. Ярость искрами вспыхивала в его взгляде, контрастируя с мягким песком пустыни под ними.
- Безрассудная дуреха! Ты могла умереть! - прорычал Рейнар, склонившись над девушкой.
Корделия почувствовала, как кровь застучала быстрее в венах, от резкого тона мужчины, от тяжести его взгляда, от сознания собственного проступка. Воздух вокруг них наполнился напряжением, настолько густым, что казалось возможным ощутить его кожей.
Её рука непроизвольно дернулась вверх, стараясь оттолкнуть мужчину прочь, освободиться из-под его давления, однако он мгновенно среагировал, легко заблокировав попытку одним движением руки, сильнее придавливая её к земле.
- Я всего лишь хотела воды! – попыталась возразить Корделия, прекрасно осознавая нелепость собственных оправданий.
Но эти слова лишь еще сильнее раззадорили Рейнара.
- Твое желание могло всех погубить!
Возмущённый и взволнованный, Рейнар продолжал стоять над ней, сжимая кулаки, готовый сорваться в любую секунду. Но стоило Корделии взглянуть на него глазами полными искреннего недоумения и легкомысленной храбрости, как волна внезапного ощущения захлестнула его изнутри. Ещё секунда назад он был готов обрушить на неё весь свой гнев, но теперь чувствовал, как горло сдавливает совершенно другое желание.
Напряжение между ними стало таким плотным, что каждый вздох отдавался в ушах гулким эхом. Время замедлилось, сознание отключилось, оставляя лишь одно примитивное инстинктивное желание. Почувствовав невозможность удержать себя дольше, Рейнар потерял контроль.
Резко опустив голову, он прижался к губам Корделии с силой, граничащей с жестокостью. Их дыхание сбилось, сердца начали колотиться в унисон, отзываясь болью и восторгом. Казалось, он пытался наказать её этим поцелуем, наказать за беспечность и безумие, но в тоже время ощутить её вкус, удостовериться, что она жива и невредима.
Корделия замерла на долю секунды, потрясённая внезапностью поцелуя, но вскоре ответила на его страсть собственным порывом. Кровь пульсировала горячими волнами по телу, кожа покрылась мурашками, желудок завязывался узлом. Вокруг все исчезло - бескрайняя пустыня, палящее солнце - остались лишь она, Рейнар, и его обжигающий поцелуй.
Наконец, с последним вздохом Рейнар прервал поцелуй, отстраняясь достаточно далеко, чтобы видеть её распухшие губы и покрасневшее лицо. Корделия медленно открыла глаза.
- Кххм… кххм… - сверху раздалось деликатное покашливание, и Рейнар резко перевернувшись подскочил на ноги, успев при этом подать руку Корделии.
Прямо перед ними с понимающими ухмылками на лицах, стояла Огненная стража.
Босые, в черных, широких штанах, напоминающих шаровары и многочисленными золотыми браслетами на мускулистых предплечьях. Обнаженные, грудные клетки пестрили яркими, красными, замысловатыми татуировками. Черные волосы, заплетенные в мелкие косички с перламутровыми бусинами, забраны в высокие хвосты. В руках длинные, отполированные шесты с острыми наконечниками. За их спинами маячил Эйнар, показывая руками то на огневиков, то на оазис. Вернее, то, что от него осталось. Кучка пепла. Кажется, стража появилась вовремя.
13
На миг задержавшись на последнем гребне дюны, путники замерли, потрясённые величественной красотой открывшегося перед ними зрелища. Прямо у подножия исполинской горы, будто сотканный из песка и огня, распростёрся город огненных магов Шах-Дамар. Чуть ниже раскалённых небес висело огромное облако рыжего дыма, как вечный свидетель необузданной страсти и жизненной силы, присущих народу, выбравшему домом эту неприступную пустыню.
Город-крепость, похожий на крепость-фантом, встречал путников высокой стеной из темно-красного базальта, валуны которого были отполированы веками песчаной эрозии. Узкие бойницы с холодным блеском оружейной стали отсвечивали солнцем, предупреждая незваных гостей о бдительности защитников. На башнях с красными, черепичными крышами реяли стяги с языками пламени.