Ну, надо было все-таки как-то попробовать. Вдруг получится. Ну неужели мама в том, чем он стал, своего родного сына не углядит?
И сразу становилось ясно: пропал ребенок вместе с соседской подружкой. Наутро объявляется мужик, говорит: «Мама, я твой Антоша».
Можно, конечно, заморозить время, когда мама начнет кричать и звать на помощь и вызовет скорую, полицию, врачей. Но пользоваться коробкой больше нельзя – вдруг появится еще один карлик?
Антон подумал о детской игрушке: квадратная шарманка, крутишь ручку, крышка распахивается и вылезает крючконосый Петрушка. В кино такое видел. В ужастиках.
И потом, пока он будет объясняться с мамой – пытаться, предпринимать попытки, – куда деть в это время Женю? Оставлять ее нельзя ни на секунду, вообще больше никогда. Вдруг она исчезнет? Вдруг сломается? Вдруг постареет?
В этот момент до Антона дошло, кем на самом деле была безумная старуха, подловившая их у дома. Он снова остановился. Дело было на днях, а как будто несколько лет назад, не здесь и вообще не с ними.
И потом – даже если есть какой-то микроскопический шанс, что мама опознает в нем своего сына: сколько еще таких карликов? Сколько коробок? Как быстро чудовища смогут их найти?
Если карлик снова придет к ним в дом, а там будет мама, будет Лиза? Антона передернуло.
Надо уехать, далеко, настолько далеко, чтобы карлики не смогли их найти. Нужно что-то сделать, предпринять, чтобы Женя оказалась в безопасности. Найти какое-то здание, какую-то комнату – в общем, место, где будет тепло и светло, где Женя сможет сесть или в идеале прилечь и перевести дух, а Антон – понять, как такое – вот то, что случилось, – вообще возможно и как это исправить.
Надо вернуться домой, взять паспорт и к Жене незаметно пробраться, взять ее паспорт тоже. И деньги – все, какие есть, – тоже взять. И придумать что-то для родителей, написать, может быть, какое-то письмо. Что причинит больше тревог и страданий – оставить письмо или просто так исчезнуть, без единой записки?
В конце концов он остановился на варианте с гостиницей. И слава богу, что в пять утра люди еще толком не проснулись, мало что их интересует и вопросов о внешнем виде на стойке регистрации особо никто не задает. И что паспорт забыл – ничего страшного, раз наизусть помнишь свои данные, а подруга твоя вот-вот в обморок от усталости упадет. Конечно, надо скорее дать ключ.
И да, Антон понимает, что если день по-гостиничному начинается только в час (заезд то есть), то вроде как они себе лишний прошлый день оплатили. И кончится день в двенадцать утра, начнется выездом, потому лучше им, конечно, оплатить двое суток сразу.
Перед тем как уйти, он немного посидел в номере, собрался с духом. Еще раз все в голове прокрутил: и ходку домой, и паспорта́, и где именно и как взять деньги. Потом проверил окна – они запечатаны на зиму и не открываются. И этаж далеко не первый.
Потом пошел умыться, внимательно и долго рассматривал в зеркале того, кем он стал.
Коробку из рюкзака переложил в карман и заколол еще для верности булавкой (мама ему так деньги и ключи раньше в кармане закалывала, чтобы не потерялись во время беготни или, скажем, незапланированной драки).
Посмотрел на Женю. Тетка, которой теперь стала Женя, лежала на спине ровно посередине двуспальной кровати и пялилась в потолок. Антон вернулся в ванную, наполнил стаканчик для зубных щеток водой и вылил туда несколько капель корвалола. Вроде бы успокоительное – это корвалол, а не валидол. Он надеялся, что так. Размешал и пошел к Жене просить ее выпить это.
Оба ключика от гостиничного номера он взял с собой. Осторожно захлопнул дверь и потом еще долго дергал ручку, стоя в коридоре. Вроде крепко, надежно.
Теперь – в путь.
Клиника, где работал Сергей Александрович, открывалась в десять, но рабочий народ там, естественно, собирался раньше: привести себя в порядок, подготовиться к новому дню. Антон для начала устремился туда, пока дядя Сережа и вправду не приехал на работу. А прием у него был во вторую смену, но, с другой стороны, мало ли… Сын все-таки пропал, может быть, он вообще сегодня в клинику не явится.
Антон нажал на звонок, повторил про себя еще раз все, что придумал сказать, и выдал как на духу (главное – говорить убедительно, держаться уверенно). Он – сын Сергея Александровича от первого брака. Проездом в городе. Приехал раньше запланированного времени, не знает, куда пойти. Можно, он в кабинете у папы подождет? И позвонит отцу, конечно, что он тут, жив-здоров. Он вообще студент. Никогда в этом городе не был. Зовут Колей.
При этом Антон периодически робко улыбался, на щеках образовывались ямочки. Он отрепетировал еще перед зеркалом в гостинице, получалось замечательно. А помятый вид – ну он же с поезда, понятное дело.