Мораль: читайте сноски мелкими рунами.
Что сколько головой о стенку не стучи, «ой» она не скажет, Саня понял лишь на седьмой попытке. Похвальное упорство — я скисла бы на четвёртой-пятой. Сходила за кольями и кувалдой, разделила кладбище на квадраты и к утру упокоила бы мертвяка методом исключения. Но бешеный бык рассуждать не привы… то есть, нормальные герои всегда идут в обход. Брат выпрямился, принял позу a-la Крепкий орешек-2, свирепо процедил: «Ты хотел жесткий вариант? Что ж, будем действовать жёстко!» и начал читать стихи. В них бушевало пламя, ревела буря, гром гремел, лилась кипящая смола, а названия говорили сами за себя «Жизнь-дерьмо», «Варон залэз балшой сасна и начал пасылат всэх на…», «С корнем вырвали язык, наступили на кадык…»
Завершив моноконцерт пафосным «Выходи, злой нахвальщик, на честный бой!», Саша с необычайно злорадным видом упёр руки в боки. «Если б понты светились, здесь была бы белая ночь», — очнулся от спячки внутренний.
— Ну вот, — объявил брат, задрав нос чуть ли не до неба. — Начало положено, переходим к основной части. Я тут подумал («Не надо!» — мысленно взмолилась я) и решил («Не-е-ет!»)… В общем, есть идея.
Слова, из которых получилась бы отличная эпитафия.
— Краткость, конечно, сестра таланта, — Саша в предвкушении потёр ладошки, — но сейчас вирши трэбэ примэнити. Аарт! Шоб, значит, всэ у нас було и ничё за цэбэ нэ було. Шекспира эта образина плотоядная, однозначно, не заслуживает, но, как говорится, не единым Шекспиром!.. А «КиШ» и не такое поднимет. Клянусь глазом Одина!
«Просто вывернуть руку или превратить запястье в кисель?» — подумала я.
Где-то в высших сферах Отец Богов проснулся и в ужасе схватился за здоровый глаз. Вокруг зашевелились лежащие вповалку пьяные эйнхерии. Эхо звонкого мальчишечьего голоса затихало под сводами Палат павших.
«Хранители, чтоб их тролли затоптали», — обреченно подумал бог и выудил из подпространства граненый стакан с прозрачной как слеза жидкостью.
Саша откашлялся и выразительно замолчал.
— Концерт отменяется? Тенор не в голосе?
— Ну шо «нэ в голосе»? — возмутился он. — Может, я мотив забыл!
— Брат мой, но ум у него свой, — тяжело вздохнула я. — А ведь на вид нормальный парень — сутками сидит за компьютером, портит желудок в «Макдональдсах», слушает панк-рок… И не скажешь, что он наизусть цитирует замшелого дедулю с туманного Альбиона, а наше, русское, забывает! Два вора, лихо скрывшись от погони…
— Делить украденное золото решили! — подхватил брат, наступая на горло своей песне и прощая мне вздох и замечание по поводу замшелого дедули. Следующая его реплика возникла сразу в голове: — Вроде пошло… Не глуши мотор, клиент на проводе!
Я собралась презрительно хмыкнуть и на манер внутреннего голоса потянуть «А разве это не ты чародееей?», но внезапно у меня возникло какое-то необъяснимое и очень дурное предчувствие. Звезда легонько, словно неуверенно, дрогнула.
— На старом кладбище вечернею порою… — проговорила я. Предчувствие сделало головокружительный финт ушами и растворилось, как кубик льда в стакане горячего чая.
— Уселись рядом на заброшенной могиле, — Саша внимательно оглядел ближайшую могилку и, найдя её достаточно заброшенной, принялся скакать по ней, как горный козёл, объевшийся белены, размахивая руками и выразительно тряся головой. Он старался ради общего блага («Ты говори, говори, только лапшу с ушей стряхивать не забывай», — фыркнул внутренний), но эти шаманские камлания наводили на одну мысль: «Януся, водку дальше спрячь-ка — у брата белая горячка». — Я тут подумал…
— И вроде поровну досталось им богатство… Опять?!
— Но вот беда — последняя монета. Один кричит: «Она моя, я лучше дрался!!!!» — Назвать его вопль просто истошным мог лишь человек с очень скудным воображением. — Что ты такая сердитая? (удивлённо).
— Да что б ты делал, друг, без моего совета? А что ты такой веселый? (угрюмо).
Мысль прострелила меня как ревматизм спину. Голубятня. Голубятня в селе была, а птичек в ней — нет. Значит, пока мы трудились в поте лица и отсыпались, наши работодатели зажигали сигнальные костры и строчили доносы (Северо-восточный район, Дом тысячи дверей, её Темнейшеству лично в руки). Шансов, что фея уже позабыла двух обаятельных славных Хранителей и не захочет лично с ними встретиться, было один к миллиону. Что она при этом не возьмёт с собой элитный отряд демонов-убийц, про который взахлёб рассказывал Идио — один к миллиарду. Оставался только вопрос: когда?
— Отдай монету, а не то я рассержусь! Яна, не парься (успокаивающе). Ты пероцениваешь скорость почтовых голубей и длину рук Морганы.
— Мне наплевать! Я твоей злости не боюсь! Ты не воспринимаешь её всерьёз, да?
— Но ведь я похитил деньги и всё дело провернул! Я воспринимаю серьезно то, что вижу. Например, это кладбище. И мертвяка, который реально может свернуть нам шеи как паре цыплят. А глубоконеуважаемая фея — Главный Злодей. Главный Злодей не появляется до финальной битвы. Это факт.
— Без моих идей, невежа, ты б и шагу не шагнул! К вопросу о шеях: зря ты не надел кольчугу. Кузнец её отлично подогнал.
— Что же делать нам с монетой, как же нам её делить? Ты про тот панцирь из консервных банок, в котором я повернуться не могу и не тяну выше второго порядка?
— Отдадим покойнику! Перетерпел бы, не рассыпался (едко). У мертвяка когти…
— Отлично! Так тому и быть! А у тебя секира, и близко ты его не подпустишь (с непоколебимой уверенностью)… Зачем тебе меч? «Разойдись — зашибу!» на манер ломика?
— Я был проворней, значит денежка моя! Чтоб был! (твёрдо)
— Не допущу, чтоб ты богаче был, чем я! (пауза) Ну, с другой стороны, если бы Бог хотел, чтобы мы всё время думали головой, он бы сделал нас колобками.
— Сейчас вцеплюсь тебе я в горло и на части разорву! (тяжелое молчание)
— Я прибью тебя дубиной и все деньги заберу! Уж и пошутить нельзя! (виновато) Слушай, а зачем мертвяк мясо жрал? Я думал, он только кровь…
— Что же делать нам с монетой, как же нам её делить? Кровь не так питательна, как о ней думают. В основном, это плазма. Для насыщения ему пришлось бы охотиться еженощно или каждое полнолуние выпивать около 60 литров. А мясо, в частности, печень и сердце, прекрасно восполняет энергетические затраты… Ты хотел узнать или просто так спросил?
— Отдадим покойнику! Мпрфкшвзжгл…
— Отлично! Так тому и быть! И я тебя.
Брат резко остановился и, переводя дыхание, упёрся руками в колени.
— Вроде, всё… Сила ушла, отката не почувствовал, надо ждать. Аарты всегда срабатывают с отсрочкой.
Едва удержавшись, чтобы не напомнить про ряд побочных эффектов к основному действию, я сунула нож за голенище ботинка. Поправила ворот кольчуги, проверила осиновые колья на поясе. Поднялась и несколько раз присела, разминая затекшие ноги. Саша некоторое время скептически наблюдал за мной, потом громко, протяжно зевнул.
— Мертвяку ты тоже будешь гланды демонстрировать? — вежливо уточнила я. Саня зевнул ещё раз. — Дождёшься, сделает тебе тонзилэктомию с выдиранием гортани.
Брат послал мне такой проникновенный взгляд, что я невольно икнула.
— Ales Nirenwe, какое счастье! — Чёртики отплясывали в его глазах зажигательный канкан. — Под этой черной курткой и этой уродливой кольчугой всё-таки моя сестричка, а не жук из Внешних Миров, напяливший её кожу!
Звезда трепыхнулась как маленькая рыбка, и предчувствие чего-то нехорошего накатило с новой силой. Но на сей раз к нему добавился слабый запах гнили и тихий шорох. Я взяла секиру наизготовку и вытащила из-за пояса осиновый кол.
— Расслабься, ведьмусь, — Саня истолковал моё движение по-своему, — подниму я мертвяка. Если сейчас не встанет, испробую вариант «Ё» или «НВП».
— Что за «Ё»? — я вытаращила глаза. — Что за «НВП»?
Брат замялся. Ей-богу, замялся!
— Ну-у-у… ладно, скажу, только помни, ты сама спросила… Мкпфшрс твлдкрп! Лвждщрсл ншгпдмст! — протараторил он на космической скорости, отдышался и продолжил: — Жирафу, если залезешь на стол, вот только с ёжиком…