— Э-э-э… я не могу это перевести. И она не имела в виду то, что сказала. По-моему, подобные отношения невозможны чисто физически, особенно то, с котлами, бедренной костью и твоей бабулей… Не сердись, у нас просто менталитет такой.
Зима невозмутимо ощупал Янину ногу и потянулся за ботинком.
— Передай своей сестре, вывих я вправил, синяки и царапины сойдут и так, а ещё раз подобное услышу — вымою ей рот с мылом. Не подобает молодой привлекательной девушке выражаться как тролль-наёмник, даже если она ведьмачка.
Напоровшись на тяжелый Янин взгляд, я мгновенно вспомнил, что это моё единственное лицо, и громко сглотнул.
— Яна говорит, что открутит тебе голову и скажет, что так и было.
— Передай, что я понимаю, ношение Звезды не самым положительным образом влияет на психику, — вампир неторопливо завязывал шнурки, — но кроме размахивания кулаками есть другие, более цивилизованные способы выяснить отношения…
— Напомни вампиру, что есть ещё ножи и мечи, — процедила Яна с видом Не-Влезай-Убьёт-Я-Же-Говорила-Сам-Виноват, — и четырёх ударов ему вполне…
— А есть такая индейская национальная изба, фигвам называется! — не выдержал я. — Ох, забодали вы меня, rengwu nyort! Всех людей приносят аисты, а вас двоих — дятлы! Один глупость ляпнул, другая подхватила, и у обоих гордость скоро из ушей полезет! Я вам не гудок на Казанском вокзале. Надоело. Сами разбирайтесь.
— Знаешь, ты прав, — неожиданно согласилась сестра.
Жёлтые глаза зловеще вспыхнули, и в Яниной руке, словно по волшебству, возник ножик — маленький, но бритвенно-острый, который она стремительно приставила к горлу вампира. Зимка не воспринял её выпад всерьёз.
— Янина Сергеевна, вы же Хранительница, а не убийца, — мягко сказал он. — Вчера произошло досадное недоразумение. Давайте забудем о нём и начнём сначала?
Янина Сергеевна не удостоила его ответом, а мне вдруг живо представился тёмный зал, светящийся экран во всю стену, рука, облепленная скарабеями — и сиплый рык на языке фараонов: «Смерть — это только начало».
— Так вышло, что вы спасли мою жизнь, — нелюдь продолжал нарываться на неприятности. — Для людей это пустой звук, но для нас — нечто вполне определённое. Долг крови. Теперь я должен вам жизнь. Не верите — спросите своего брата, он видел. Я обязан вернуть этот долг, а вы — принять его. И до тех пор никуда не уйду, хоть режьте.
Сестрина рука с ножом дрогнула, на шее вампира выступила капелька крови.
— Надо было начать с извинений, — пробормотал я, чувствуя себя зрителем на спортивной трибуне и сожалея, что под рукой нет ни банки пива, ни пакета с попкорном.
Сестра вытаращилась на меня с таким видом, словно ей предложили салат из ласточкиных гнезд, обезьяньи мозги или нечто столь же вкусное и полезное из блюд тайской кухни. Зима недоуменно нахмурился.
— Мне извиняться? — переспросил он. — Перед кем?
«Убью гада», — отчётливо подумала Яна.
— Мне извиняться, — недоверчиво повторил вампир. — Невероятно! Я лет двести ни перед кем не извинялся! С какой стати я вообще должен… О. Да. Э-э-э… я… м-м-м…
«Не просто убью, а запытаю до смерти», — уточнила Яна.
Молчание затягивалось. Ведьмачка и вампир сверлили друг друга взглядами, я крутил в руках вилы, размышляя, стоит ли трансфигурировать их в лопату или подождать ещё немного. Было ясно: одно неверное слово, и ковылять нам в корчму втроём, брат, сестра и луна. Но если слово будет верным, то появится у Яны ещё один преданный поклонник, поганой метлой не отвадить. Любви не выйдет, но дружба — запросто. Ведьмуся так популярна у странных людей!
— Яна, я идиот. Прости меня, пожалуйста, — исподтишка показав мне кулак, выпалил Зима. — Мы так долго не видели… успели забыть, что Серебряная Длань и ведьмаки не… я тебя совсем не знал и… Прости. Я больше не буду, правда. Э-э-э… хамить не буду, издеваться не буду, говорить гадости про Хранителей перестану, предложу оборотню мировую. Спасибо тебе за всё!
— Саня, мне что-то померещилось… Ничего не слышишь? — пропела сестричка.
— А? Чего? Никого не трогаю, починяю примус… — забубнил я, протирая рукавом трофейный череп.
— Прости меня, пожалуйста, — покорно повторил Зима.
— Галлюцинации, — кивнула Яна. — Слуховые.
— ПРОСТИ меня, ПОЖАЛУЙСТА!!! Рхатова ведьма!!!
— Вы стоите на тонком льду, сударь вампир, и мой нож еще приставлен к вашему горлу, — язвительно напомнила Яна и, чуть помедлив, спрятала ножик. — Ладно. Ваши извинения приняты, можете припасть к моей руке.
— Только в ваших мечтах, сударыня, — высокомерно произнёс Зима и сунул Яне серебряную фляжку. — Соблаговолите продегустировать.
Сестра потрясла флягу. В ней что-то булькнуло. Звук мне не понравился.
— Что это?
— Как что? — деланно удивился вампир. — Разве не вы изъявляли желание чего-то там дербалызнуть? Коньяк, конечно, не из моих подвалов, но…
— Я хотела съязвить. Не вышло, — безмятежно пояснила Яна, откручивая крышечку и принюхиваясь к напитку.
Запах не понравился мне ещё сильнее звука.
— Ни за что бы не догадался, — приподнял бровь вампир. — Тем не менее… как вы говорите? Вздрогнем! С почином вас, госпожа ведьмачка!
«Может, не надо?» — мысленно прохныкал я, с содроганием вспоминая Новый год, полбокала шампанского и вдохновенную «Шумелку-мышь».
«Брось, тут едва горло смочить», — Яна уверенно ополовинила фляжечку.
— Что надо сказать? — приторно улыбаясь, осведомился Зима.
— Дайтэ ще? — предположила Яна.
— Может, спасибо? — намекнул вампир.
— Мечтать не вредно, — хмыкнула сестрёнка и прикончила коньяк.
Яна:
— Чтоб как следует напиться жидкостью любой,
Нужно градусов добавить и хлебнуть с душой!
Виски, водка, ром и вермут — выбирай, что хошь!
Мы, студенты, любим выпить! Эх, ядрёна вошь! — заливалась я нетрезвым соловьём, беззастенчиво вешаясь Зиме на шею. В крови вовсю гулял алкоголь, голова приятно кружилась, а девичья скромность улетучилась с последней каплей коньяка.
— Мы друг другу не жалеем наливать полней!
И в борьбе с зелёным змеем побеждает змеееей! — проорала я, будто невзначай ткнулась вампиру носом в шею и соблазнительно (по крайней мере, попыталась) засопела.
«Т-ты чё т-твришь, едрить тв'ю мындыргру чрз вырблжью клюшку? — возмутился внутренний, которого совершенно развезло. — Н-не т-тв'й м-мжик! С-слшшь? Н-не т-тв'й! Ишь п-прлпла, на ч-ч'жой к'рвай рта не рзевай, млтм внум ббре, н-ндю в-вре[41]…»
Эх, что бы понимал этот голос! Впервые за мою сознательную жизнь меня нёсли на руках… Ладно, не впервые, но одно дело, когда вас тащит молоденький волколак, и совсем другое — когда нежно прижимает к груди потрясающий парень с интересной бледностью в лице и глазами цвета южной ночи. И пусть этот носок не моего размера, пусть он занят решительно и бесповоротно, пусть мне ничего не светит, не греет и не бликует, но помечтать-то можно?
— Почему ты не сказал, что ей нельзя пить?! — просипел полуоглохший нелюдь, пытаясь хоть немного ослабить мои объятья.
— Потому что ты не спросил, — кротко растолковал брат. — Обычная реакция на всё, что крепче кефира. Стоит только пробку понюхать, и драйвера напрочь сносит. Сейчас она ещё тихая…
«Чё?!» — хотела возмутиться я, но в мозгу замкнуло пару синапсов, и, бессильно уронив голову на плечо вампиру, я забубнила «Ромашки спрятались, поникли лютики».
— Да она вообще пьянеть не должна! — кипятился Зима. — Этиловый спирт — тот же яд, а яды на ведьмаков не действуют, кроме «рирской змейки» или «лунной пыли»! Но «лунная пыль» у неё только что из ушей не лезет, троллий клан к демону Ы отправить можно, а каких-то два глотка!.. Это не ведьмачка. Это извращение какое-то.
Девочки, которые красивых любят, застряли в глотке и рухнули куда-то вниз. Alter ego прекратило икать и задумчиво пробормотало: «Ну, если бы такое сказали мне, было бы обидно… Вроде у него челюсть немного скошенная, а? Надо вправить. Dixi».
— Какая пыль? — удивился Саня, поправляя вилы на плече и засовывая глубже за пазуху трофейный череп. — Какой демон? Её отравили? Кто? Как? Когда? Зачем?