Я так вдохновенно тараторила, что сама почти поверила в собственную ложь.
Герцог прищурился, глядя на меня, потом снова на горячую лепёшку.
— Ты сумасшедшая, да?
Я закатила глаза.
— Да вы попробуйте!
Отщипнула маленький кусочек, горячий сыр потянулся тонкой нитью, и, прежде чем он успел отшатнуться, почти впихнула ему в рот.
Мужчина замер. На мгновение мне даже показалось, что сейчас он меня придушит. Но вместо этого мужчина медленно, обдуманно прожевал. Потом ещё раз.
И… угол его губ едва заметно дёрнулся.
Он потянулся рукой, отломил себе кусок сам и отправил в рот.
— Хм. — Голос прозвучал низко, глухо. — Неожиданно.
Я едва удержалась от того, чтобы не подпрыгнуть от радости.
— Я же говорила! — выдохнула я, слишком довольная собой. — Сытно и вкусно.
Герцог бросил на меня взгляд - долгий, тёмный, в котором смешались недоверие, раздражение и что-то ещё, что я не смогла распознать.
— Хранительница, — медленно произнёс он, беря новый кусок, — ты либо глупа, либо слишком смела.
— Главное что вам вкусно, — отрезала я, не удержавшись.
Альдрик тихо рассмеялся. И этот смех был куда опаснее любого его холодного тона. Потому что... ни разу за всю книгу не было упоминаний что этот мужчина мог смеяться. Это я помнила точно.
Герцог тем временем отломил очередной кусок.
— Что это за блюдо? — наконец спросил он.
Я, не подумав, ляпнула то, что услышала на кухне:
— Южный рецепт.
— Во-от как… — протянул мужчина, и голос его сделался таким тягучим, что у меня по спине пробежали мурашки. Он прищурился. — И откуда же, хранительница, ты могла узнать южный рецепт, если выросла в сиротском приюте?
Я сглотнула. Варианты ответов в голове мигали, как перегоревшие лампочки: кухарка научила? соседка подсказала? во сне явилось? Но язык, предатель, выпалил:
— В книге прочитала.
Альдрик медленно положил недоеденный кусок обратно на блюдо, словно собирался наслаждаться не едой, а моими нелепыми объяснениями.
— Ты и читать умеешь?
Я, чувствуя себя пойманной школьницей, кивнула.
Мужчина чуть откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы и посмотрел так пристально, что хотелось провалиться сквозь пол.
— Тогда… — он сделал короткую паузу, предвкушая следующие слова, — после ужина придёшь ко мне в спальню.
У меня аж дыхание сперло.
— В… в спальню? — у меня голос жалобно пискнул. — З-зачем?..
— Свободна, — перебил он и коротким движением ладони показал в сторону двери.
Я замерла, раскрыв рот. Вот так, без объяснений?
— Но… — попыталась было я.
— Свободна, — повторил герцог чуть громче, и в этот раз его тон не оставил ни единого шанса на дискуссию.
Я поспешно поклонилась, стараясь скрыть, как трясутся колени, и почти бегом выскользнула из кабинета.
В коридоре остановилась, прислонилась к холодной каменной стене, и постаралась успокоится.
— В спальню… — пробормотала я себе под нос. — Ага, конечно. Может, ещё и тапочки принести?
И, честное слово, если бы не страх потерять голову, я бы сейчас громко расхохоталась.
Глава 9.
Весь остаток дня прошёл под гулом одной-единственной мысли:
«В спальню. После ужина. Ко мне в спальню».
Она звучала как приговор, как колокольный набат, перебивая всё остальное.
Неудивительно, что всё валилось из рук. Я умудрилась расплескать воду, когда несла кувшин в кабинет, чуть не уронила свечник в коридоре, а в кладовой, выбирая крупу, рассыпала половину зерна прямо на пол. Служанка, которую отправили со мной, только покосились и демонстративно не предложила помощи.
К этому моменту я уже поняла: бойкотом дело не ограничится.
К примеру, когда вернулась на кухню, надеясь наконец пообедать сама, передо мной поставили миску похлёбки, пересоленной так, что язык сводило. Пришлось есть, чтобы не остаться голодной.
Хуже было другое.
Во-первых, кто-то «случайно» забыл закрыть кран в прачечной, и я обнаружила, что все мои вещи которые я сдала безнадежно испорчены. Хорошо хоть новые, выданные час назад, остались сухими, но бельё придётся сушить до завтра.
Во-вторых, на мою кровать в комнате аккуратно высыпали пшено. Ровным слоем. Я ещё минут десять стояла и молча смотрела на это великолепие, пытаясь решить, орать ли, плакать или махнуть рукой.
А под вечер, проходя по лестнице, я едва не поскользнулась - кто-то явно вылил на ступеньки остатки мыльной воды. Спасло то, что успела вцепиться в перила.