Я вспыхнула, чувствуя, как жар поднимается до самых ушей.
— Я… могу… пешком! — выпалила я первое, что пришло в голову. — Пешком прогуляться с вами куда угодно. Хоть до самой столицы!
Альдрик снова рассмеялся, и от этого смеха по коже побежали мурашки.
— Пешком… — повторил он, облокотившись на подлокотник кресла и чуть склонив голову. — Хотел бы я на это посмотреть. Что же с тобой не так, хранительница? Сначала ты умудряешься убедить меня не вешать десяток человек ради экономии бюджета… теперь отказываешься учиться ездить верхом, потому что «лошади кусаются».
Я сжала губы в тонкую линию.
— Ну, это правда! — пробормотала я, но прозвучало жалко даже для моих собственных ушей.
Он снова усмехнулся и вдруг, откинувшись в кресле, бросил:
— Что ж. Значит, решено. Урок верховой езды. Собирайся, скажу Маррену подыскать тебе костюм.
Я замерла.
— Но…
— Это не просьба, хранительница. — Его взгляд сверкнул, и я поняла: спорить бесполезно. — Это приказ.
Глава 16.
Костюм для верховой езды оказался неожиданно удобным. Никаких длинных подолов, которые вечно путаются под ногами, никакой тяжёлой ткани, цепляющейся за всё подряд. Простые, но плотные штаны из мягкой кожи, светлая рубаха под коротким жилетом, сапоги до колен. Я наслаждалась этим уже забытым комфортом.
— Удобно, правда? — прозвучал насмешливый голос.
Я вздрогнула и подняла глаза. Герцог стоял рядом в своём тёмном охотничьем камзоле, с перчатками и высоким сапогом. На фоне утреннего двора и пахнущей сеном конюшни он казался чем то чужеродным, слишком утончённым и слишком опасным одновременно.
И рядом с ним огромный жеребец. Чёрный, с гривой как смоль, крупный и мощный. Казалось, одно его движение, и я превращусь в лепёшку на булыжниках.
— Он… он очень большой, — выдохнула я, вцепившись руками в жилет.
— Это боевой конь, — отрезал Альдрик. — И верный товарищ.
Я сглотнула и тут же отвела глаза. Как же много яда была в его словах. Герцог совсем не верил людям.
Для меня подвели другую лошадку: светло-гнедую, спокойную, с мягкими глазами. Слуга поставил рядом небольшую деревянную лесенку, и я благодарно на неё посмотрела. Без неё я бы точно карабкалась, как обезьяна на дерево.
— Поднимайся, — коротко бросил герцог и шагнул ближе. Его рука протянулась ко мне.
И вот тут меня словно молнией ударило.
Воспоминание.
Книга. Те самые строки.
Конюшня, запах сена и пота.
Особая трава, от которой лошади сходят с ума. Спрятанная под седло.
Герцог падает, конь взбесился. Стража кричит, никто ничего не успевает.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
«Это сегодня? Сейчас?! Чёрт!»
Мой взгляд метнулся к его седлу. Всё выглядело идеально: ремни затянуты, сбруя на месте. Но… что, если трава уже там, под подпругой? Я не могла заглянуть незаметно - вокруг стояли конюхи, слуги, сам герцог.
Я сжала протянутую руку герцога и заставила себя улыбнуться, хотя пальцы были ледяные.
«Надо придумать, как его отвлечь. Как избавиться от этой травы. Если ошибусь, всему конец. И ему, и, скорее всего, мне».
— Ну что, хранительница, — произнёс Альдрик, всматриваясь в меня как мне казалось слишком внимательно. — Готова?
Готова? Да я готова только упасть в обморок, лишь бы выиграть пару минут! А может и правда...
Я торопливо прижала его ладонь обеими руками, будто боялась отпустить, и выдала первое, что пришло в голову:
— Ваша светлость… — я подняла глаза на его жеребца и театрально вздохнула, — ваш конь такой… такой мощный! Просто дух захватывает.
Герцог моргнул, в его взгляде мелькнула тень подозрения.
— Если ты хочешь на нем прокатиться это дурная идея.
— Нет-нет, — я замахала руками, изображая восхищение так пылко, что сама готова была поверить. — Я ведь всегда мечтала увидеть, как… как настоящий воин скачет без седла! В единении с конём. Это же… так красиво! Гармония человека и зверя… когда они как будто сливаются в одно целое.
Я прижала руки к груди, наклонилась вперёд и выдохнула с придыханием:
— Наверное, это зрелище, достойное легенд.
Позади кто-то не выдержал. Стражник в кольчуге громко кашлянул в кулак, плечи у него затряслись. Конюх рядом судорожно отвернулся, уткнувшись в холку лошади. Ещё один парень у дверей прыснул и тут же покраснел, будто его поймали на краже серебра.
Альдрик застыл. Губы его чуть приоткрылись - и на секунду мне показалось, что он действительно забыл, что хотел сказать.