Я прикусила губу. Где-то там по коридорам наверняка бродит Фло. После утреннего «разговора» встречаться с ней мне совсем не хотелось. Но ночевать в рабочей юбке и блузке… ещё хуже.
— Не спать же мне в этом, — пробормотала я, решительно отступив к двери.
Проверила, закрыла ли кабинет на ключ, сунула ремешок в карман юбки.
Коридор был пуст. Узкий проход, поворот, лестница вниз… Уже пахло чемм то мясным, и где-то вдали раздавались глухие удары - то ли кто-то колол дрова, то ли ронял ведро.
Каждый угол я заглядывала заранее, прислушивалась. Фло не было видно. Но от этого не легче, наоборот хуже, лучше бы я точно знала, где она.
Старая комната встретила меня скрипом двери и полумраком. Всё было на месте: узкая кровать с продавленным матрасом, под которой я прятала узелок с вещами; на стене крючок, где висела моя шаль.
Я присела, вытащила узелок, проверила всё цело. Одежда аккуратно свернута, чулки попарно, в кармашке маленькая деревянная фигурка. Вот и все богатство.
Уже собиралась уходить, как вдруг в коридоре тихо скрипнула доска. Я замерла, сердце грохнуло в груди.
Шаги. Медленные, неторопливые.
Я быстро прижала узелок к груди, выпрямилась и…
Глава 7.
Я успела увидеть высокий рост, тёмный плащ, блеск застёжки на вороте - и только потом разглядела лицо.
Не Фло.
Я выдохнула слишком шумно, как будто с плеч свалился мешок кирпичей, и тут же, бездумно, выпалила:
— Боже… что вы тут делаете?
Герцог Альдрик замер, слегка повернув голову. Одна тёмная бровь медленно приподнялась, и в его взгляде появилось то самое опасное, ленивое выражение, от которого в книге у героинь тряслись колени. Весь его вид выдавал неозвученый вопрос - ты правда у меня это спрашиваешь?
Я ойкнула, прикусила язык и чуть не выронила узелок.
— Простите, — едва слышно произнесла. — Я… не ожидала…
Он шагнул ближе, и в узком коридоре запах - смесь дыма, холода и чего-то горьковатого, вроде полыни - сразу заполнил пространство.
— Что именно тебя удивило, хранительница? — последнее слово он выделил особенно ядовито. — Что я хожу по собственному замку?
Я заморгала, в голове замелькали десятки остроумных ответов, но все они грозили раньше времени закончить мой путь.
— Просто… — я сглотнула, — это часть для слуг. Я подумала, вы…
— Что я здесь ходить не должен? — его голос стал мягче, но именно от этого по коже пробежал холодок. — А ты, выходит, должна?
Я покраснела, прижимая узелок к груди так, будто он мог меня спасти.
— Я… пришла за своими вещами, — наконец выдавила я.
Герцог перевёл взгляд на узелок, потом снова на меня, чуть склонил голову, то ли раздумывая, то ли разгадывая.
— Тебе, хранительница, — произнёс он тоном, в котором сочетались и насмешка, и приказ, — неплохо бы сменить гардероб.
Я даже моргнула от неожиданности. Сменить гардероб? Мне? Ну простите, что не подумала об этом, занимаясь выживанием! А вообще я только за!
— Разумеется, — сказала я, а потом, как-то само собой, вырвалось: — А когда мне заплатят?
Это прозвучало так искренне и обыденно, и немного бестактно. Но деньги ведь ещё никому в жизни не мешали.
Герцог замер. Один короткий вдох и раздражённый выдох. Он отвёл взгляд, будто решая, стоит ли вообще тратить на меня слова.
— Я распоряжусь, — отрезал он наконец. — А сейчас… принеси мне обед.
Я точно хранительница а не личная служанка?
— Как прикажете, — быстро кивнула я, подавив раздражение.
Герцог развернулся, шагнул в сторону главного крыла и исчез за поворотом, оставив после себя лишь лёгкий запах дыма и полыни.
Я осталась стоять на месте ещё пару секунд, чтобы сердцебиение успело хоть немного замедлиться. Потом рванула в свою новую комнату.
Оставить узелок оказалось на удивление приятно, вещи в резном сундуке смотрелись куда солиднее, чем под старой койкой.
Закрыв за собой дверь на ключ, я направилась на кухню. Коридоры становились шире, теплее и оживлённее - слышались голоса, смех, стук ножей и звон посуды. Чем ближе к кухне, тем сильнее тянуло запахами - хлебом, тушёным мясом, чем-то пряным, что щекотало нос.
Когда я толкнула тяжёлую дверь, внутрь сразу ворвался гул: огромный очаг, на вертеле баранья нога, десяток людей, кто-то месил тесто, кто-то шлёпал половником по поверхности супа, кто-то таскал корзины с овощами.