— Даже так, — Николас ухмыльнулся уголками губ. Качнул головой. — Что-то ты темнишь в последнее время, джалвов демон…
Грассом в ответ едва заметно поморщился, но ничего не сказал. Спорить нет ни смысла, ни желания, тем более, это может вызвать нежелательные подозрения — которые, впрочем, и так возникли. Однако же они вряд ли сейчас уже что-то испортят: не будет Николас допытываться до Грассома сейчас, ему важнее выжать из Рагнара магию. А уж потом советник в принципе будет не в состоянии что-либо делать…
Сверкнув глазами, демон перевел взгляд на Николаса. Тот как раз закончил перебирать кристаллы и, выбрав десяток-другой небольших, прихватил кинжал и поднялся, направляясь к Рагнару. Грассом напрягся, невольно подаваясь чуть вперед, но вовремя поймал себя на этом, заставил тело расслабиться, и привалился плечом к стволу ближайшего дерева. Прищурился, будто с ленивым интересом, а не накатывающей волной злобы наблюдал за происходящим, и сложил руки на груди. Николас тем временем сложил кристаллы рядом с Рагнаром, а затем склонился над ним, окидывая внимательным нечитаемым взглядом.
— Все не пытаешься сопротивляться? — спросил советник, высвобождая кинжал из ножен и невесомым движением проводя лезвием по шее дракона под самым кадыком. Рагнар сжал губы в тонкую линию и тяжело сглотнул, напряженно глядя в глаза человека. Лезвие чуть царапнуло кожу, но не поранило. — Неужели всего за пару дней настолько отчаялся?
— Не то чтобы мне в принципе было, за что бороться, — сдавленно выдавил Рагнар, не отрывая взгляда от Николаса и словно бы издевательски осклабившись. — А так, может, моя магия хоть кому добром послужит…
Кажется, он хотел сказать что-то еще, но вместо этого лишь отчаянно взвыл от боли, когда Николас, не став больше ничего слушать, воткнул кинжал в запястье Рагнара. Лезвие прошло насквозь, из раны потекла кровь, и советник, негромко хмыкнув и совершенно не обращая внимания на болезненные стоны дракона, взял ближайший кристалл и приложил острым концом к ране. Уголок тут же окрасился кровью, а затем тускло засветился, активируясь, и Рагнар зашипел сквозь сжатые зубы.
Кристалл жадно впитывал в себя драконью магию, быстро наливаясь цветом и тяжелея. Рану от этого покалывало и жгло, словно к запястью приложили разогретую докрасна кочергу, а кровь текла, кажется, еще обильнее, чем когда Николас едва вытащил кинжал. Казалось, это никогда не закончится, но постепенно мучительное жжение прекратилось, оставив за собой лишь пульсирующую боль раны, и Рагнар уже хотел позволить себе выдохнуть, как Николас взялся за другой, чистый и пустой кристалл, и вновь приложил его к запястью дракона.
Рагнар вновь взвыл, сжимая зубы и почти срываясь на звериный рык. Он тяжело дышал, запрокидывая голову. Инстинктивно попытался вырваться, задергался в надежде избавиться от боли. Цепи зазвенели, и ветер шумно запутался в ветвях деревьев, словно подхватывая песню боли и отчаяния.
Николас на вой дракона не обращал никакого внимания. Лишь недовольно шипел, когда Рагнар пытался вырвать руку, перехватывал крепче и склонялся ближе, чтобы случайно не выронить и не потерять очередной кристалл, наполняющийся чужой кровью и магией. Советнику казалось, что сейчас дракон пытается вырваться активнее, неистовее, и он даже сначала хотел подозвать Грассома, приказать держать дракона крепче, но не решался.
«Через два дня истекает срок сделки, — подумал он, в очередной раз вынужденно перехватывая запястья дракона, когда он неожиданно сильным рывком высвободил его из пальцев Николаса и теперь пытался избавиться от кандалов. — Может быть непослушным, выпить магию… Станет сильнее, вырвется, а сейчас и без него тяжело. На расстоянии же просто не дотянется…»
Отложив готовый кристалл, Николас потянулся за новым, когда Рагнар, словно обезумев, сильнее прежнего взмахнул рукой. Советник едва успел увернуться, чтобы не получить по уху, и тут же недовольно зарычал себе под нос — не в пример Рагнару, просто по-человечески.
— Вот паршивец, — прошипел. Поджал губы, глядя на то, как из запястья еще активнее, чем до этого, льется кровь, и потянулся за кинжалом. — Ладно, джалв с тобой… Все равно свежая рана нужна…
Рагнар судорожно вздохнул, на мгновение прикрывая глаза и тяжело сглатывая. Он не знал, сколько еще придется терпеть эту попытку выкачать из него всю магию до капли. Однако, судя по напряженной фигуре Грассома, что искоса наблюдал за пыткой, предполагал, что достаточно долго. И не то чтобы это внушало оптимизм.
Николас тем временем провел пальцами по ребрам дракона, выбирая более подходящее место: еще не тронутое ранами от ритуального кинжала, но при этом достаточно удобное, чтобы получить достаточно крови. Помедлив еще мгновение, советник все же приставил лезвие кинжала к коже дракона под правым нижним ребром и провел, надавливая. Рагнар теперь только шумно выдохнул, напрягшись всем телом, и издал непонятный звук, нечто среднее между рыком и стоном лишь когда Николас вновь взялся за кристаллы, вытягивающие магию. Рану снова обожгло раскаленным железом, и Рагнар выгнулся в попытке избавиться от боли — но, увы, у него по-прежнему ничего не выходило.
Деться от боли он никуда не мог и ничего не мог с этим сделать. Даже защититься уже не смог бы — не из-за ошейника, а потому что магия, он чувствовал, утекала словно вода сквозь пальцы. Слишком стремительно, слишком быстро ее становилось ничтожно мало. Быстрее, чем до этого. А значит Рагнару оставалось по-прежнему лишь извиваться в цепях, кричать и шипеть, тратя на это последние силы. И ждать, когда Грассом, наконец, сможет прийти на помощь.
Откровенно говоря, Рагнар совершенно потерялся во времени и ощущениях и в следующий раз осознал себя лишь когда, кажется, начало темнеть, однако непонятно от чего — из-за того, что на дворе вечер или из-за того, что тучи собрались в еще более темные груды. Все, что воспринимал Рагнар — боль и постепенно крепчающий холод, несмотря на который с него градом лилась испарина. В ушах звенело не то от боли, не то от собственных криков, пальцы дрожали от напряжения, дыхание сбивалось. Возможно он терял сознание, но не мог в этом увериться, слишком все смазалось.
Более или менее Рагнар пришел в себя, когда понял, что жгущей боли больше не чувствует — только тупую и пульсирующую, — что над ним больше никто не нависает, выкачивая магию, а лишь стоит в стороне и тихо что-то бормочет.
Тихо застонав, он приоткрыл глаза и тут же зажмурился. Даже тусклый вечерний свет ему показался слишком ярким сейчас.
Рядом говорили. Сначала Рагнар не мог разобрать, что именно, лишь смог различить голоса: торопливый и взволнованный Николаса и холодный и насмешливый Грассома. Что они обсуждали, дракон смог понять не сразу, сначала слух различал лишь шум крови в ушах, стук сердца в горле и шум ветра в ветвях деревьев. И лишь потом, словно по частям, вернулось осознание человеческой речи.
— Пот. пись… он не про… жит без со… ния долг… — Николас. Его голос доносился словно через толщу воды, и Рагнар поморщился, чтобы сосредоточиться на смысле его слов. Голова от этого вдруг взорвалась вспышкой боли, и дракон тихо застонал. Но теперь он хотя бы мог разобрать, что о нем говорят. — Просыпается! Заканчивай со свечами и начинай, у нас не так много времени, пока он будет в сознании!
— Вас так беспокоит его состояние, — хмыкнул Грассом с прохладой в голосе, и Рагнару отчего-то показалось, что его опустили в ледяную реку — настолько слова брата заставляли прийти в себя. — А смысл? В нем остались капли, не проще ли убить?
Пожалуй, могло бы показаться, что Грассом искренне недоумевает, зачем Николас выжимает магию из дракона до капли, но Рагнар, к счастью, слишком хорошо знал этот спокойный голос, призванный для провокации жертвы к действию. Дракон тихо выдохнул, прикрывая глаза и позволяя себе расслабиться. Осталось чуть-чуть.
— Ну, что ты, — фыркнул Николас где-то в отдалении. Кажется, он перебирал какие-то вещи в сумке. — Оставлять даже каплю столь мощной силы и выбрасывать на воздух — истинное кощунство. Уж тебе ли не знать, мой дорогой демон.