Откровенно говоря, Грассом не помнит толком, как прошла ночь. Лишь обрывками он помнил кромешную темноту, в которой демоническое зрение без проблем различало сломанные лавки, очертания рисунков фресок на потолке, заколоченные досками окна и раскиданные вещи — те, что не вынесли за все время после того, как церковь перестала действовать. Пахло деревом, немного сыростью и плесенью, еще меньше духотой. Свежесть ночи в помещение не пробивалась, оставляя только холод и звенящую тишину — сквозь заклинание Грассома с улицы не доносилось ни звука.
Все время он провел рядом с Силдж, осторожно вливая время от времени в нее новые порции своей магии, проводя рукой порой по куполу силы и прислушиваясь к происходящему внутри. К счастью, обращение проходило спокойно — следствие того, что демоническая магия находилась в крови Силдж задолго до смерти, уж Грассом об этом позаботился. Тело из-за этого трансформировалось легко и, демон надеялся, почти безболезненно. Во всяком случае, княжна в коконе силы спала спокойно, а не металась, мучаясь от боли.
Ночь прошла бессонно и, может, и нескоро, но незаметно. Во всяком случае, Грассом не обратил внимания, в какой именно момент в церквушке начало постепенно светлеть, а шальные солнечные лучи стали неловко заглядывать в щели между досками в окнах. За всю ночь демон ни на минуту не сомкнул глаз, внимательно следя за состоянием Силдж в коконе. Он прекрасно понимал, что раз обращение началось, то пока он рядом, пока никто не мешает — проблем уже не возникнет. Но все равно не мог перестать переживать, не мог позволить себе уйти отдыхать, пока его эллиске не проснется. Не после того, что он сделал.
Внутри сворачивалась тугая пружина страха. Ждать пробуждения Силдж оказалось тяжело, но еще тяжелее — представлять ее реакцию на обращение. Да, да, да, они столько раз обсуждали этот момент, Силдж так хотела остаться с Грассомом навсегда после того, как он разберется с Николасом и получит свободу, но…
Грассом, джалв возьми, убил ее. Да, Силдж настаивала, чтобы с ней это сделал именно он, но демона, словно маленького мальчика в грозу, все равно накрывала волна ужаса от лезущих в голову неуместных мыслей. А если она возненавидит его за это? Если захочет уйти? Если скажет, что без него ей было бы лучше?..
Чем выше за окном поднималось солнце, чем тоньше становился слой магического кокона, тем больше крепчали сомнения в душе Грассома, тем сильнее он ощущал, как кончики пальцев трясутся, а ладони — как же давно с ним этого не случалось — потеют от переполняющих его переживаний.
В очередной раз за утро облизнув пересохшие губы, Грассом тяжело поднялся на ноги и сделал несколько медленных шагов вдоль стены, убрав руки за голову и ошарашенно рассматривая побледневшие потрескавшиеся фрески под потолком. Какие-то сюжеты о том, как Оверст победил орду демонов, очищая мир для людей… Интересно, люди и правда в это верят?
Фыркнув себе под нос, демон остановился и, развернувшись, окинул внимательным взглядом Силдж. Кокон почти исчез, девушка вот-вот проснется… И ждать этого еще тяжелее сейчас, чем всю прошлую ночь. Чем ближе становился момент, когда его эллиске, наконец, откроет глаза, тем больше Грассом ощущал паническое желание сбежать и оставить все, как есть. Кто знает, может, он именно так бы и поступил, если бы слышал разговоры Эрики и Рганара на улице, если бы вообще помнил о них — и понимал, что о Силдж будет, кому позаботиться. Но полог тишины он так и не снял, и от трусливого отступления его останавливало лишь одно. Вопрос: а кто позаботится о Силдж, если он сейчас сдастся?
К счастью, к моменту, когда Силдж открыла глаза, Грассом так и не нашел правильного ответа, а потому — оказался рядом. Когда защитный кокон с тихим мерцанием рассыпался в пыль, осыпаясь на тело девушки, Грассом первым делом стянул с плеч плащ и, опустившись рядом с ней, поспешил укутать в ткань, чтобы не замерзла после ласкового тепла магии.
Бережно переложив Силдж к себе на колени и позволив облокотиться о плечо, демон поправил ворот плаща и осторожно провел ладонью по рогу новорожденной демоницы. Еще совсем небольшой, спиралеобразный, ярко выделяющийся на фоне светлых волос. На скулах, совсем близко к вискам виднелись полупрозрачные сероватые чешуйки — еще совсем свежие, влажные и мягкие, не способные ни от чего защитить. Но это пока что…
Такие же маленькие серые чешуйки Грассом заметил на локтях Силдж, боках и бедрах, но рассматривать не стал — потому что не время и не место. Но, если чуть позже девушка даст ему такую возможность… От этой мысли стало чуть спокойнее, и демон склонил голову, чтобы лучше рассмотреть спящую на его руках девушку. И как раз вовремя: ресницы Силдж дрогнули, девушка полусонно скривилась от ставшего слишком ярким для ее восприятия солнца и наконец открыла глаза. Все такие же прекрасно красивые, как помнил Грассом, но теперь — с легким отблеском Тьмы где-то в глубине.
— Грасс?
Голос Силдж, сейчас непривычно хрипловатый, раздался настолько тихо, что Грассому даже пришлось прислушаться внимательнее. Тут же девушка закашлялась, прочищая горло, и осторожно протянула тяжелую руку к лицу демона, очевидно, чтобы удостовериться, что перед ней действительно он. Грассом осторожно перехватил ладонь Силдж и позволил ей коснуться своей щеки.
— Это правда ты?..
— Правда я, — демон едва заметно кивнул, невесомо касаясь губами запястья девушки. — Как ты, милая эллиске?..
— Вроде нормально, только… тело болит, — Силдж сонно прищурилась и машинально потянулась к тому месту на груди, где еще прошлым вечером находилась рана. Сглотнув, девушка в мгновение окончательно проснулась и с ужасом посмотрела на Грассома. Тот поджал губы, стыдливо отводя взгляд. — Я… я была мертва, да?.. Ты убил меня?..
Этот вопрос не то чтобы застал Грассома врасплох, но, стоит признать, землю из-под ног, а воздух из легких он выбил. Ниже опустив голову, демон неловко повел плечом.
— Да, но…
— Надеюсь, ты убил Николаса за это?
В интонациях Силдж Грассом без труда различил злорадство и искренний интерес. Но ни капли обиды или злости. Демон тихо хмыкнул, качнув головой.
— Отдал Тьме, — вдаваться в подробности сейчас пыток не слишком хотелось. Да и, если уж честно, не то чтобы он очень много помнит. И Силдж, кажется, уже хотела уточнить что-то на эту тему, но Грассом ей не дал — перебил, склонив голову и ткнувшись лбом в плечо девушки. Выдохнул потерянно: — Прости. Прости меня, милая. Не успел остановиться, не успел помешать поставить тебя под удар… Навредил. Ты умерла из-за меня.
Голос демона сорвался на шепот. Он обнял Силдж за плечи и отчаянно вцепился пальцами в ткань плаща, не смея поднять голову и посмотреть на девушку. Он, как показалось Силдж, даже мелко слабо дрожал, и девушка не нашла ничего лучше, кроме как поднять руки, чтобы обнять демона и ласково и привычно зарыться пальцами в его волосы.
— Все хорошо… Эй, ну ты чего? — полушепотом на грани слышимости произнесла Силдж растерянно, ласково перебирая пряди волос Грассома. Демона все еще потряхивало, и девушка смогла лишь тихо вздохнуть. — Грасс, родной, ну… Ты не виноват. Я знаю это, слышишь? Все в порядке.
— И все же прости, — не то чтобы слова княжны его успокоили до конца, но Грассом все же выдохнул расслабляясь. Даже перестал так отчаянно цепляться за ткань плаща на плечах Силдж. — Я не должен был тебе вредить. Никогда.
— Ты этого не хотел. И мы оба это знаем, — девушка, помедлив, взяла Грассома за плечи и заставила его немного отстраниться, чтобы заглянуть в его глаза. Ласково улыбнулась, а затем вдруг потянулась вперед, чтобы мягко коснуться губами губ демона. Выдохнула, едва ли отстранившись: — Мой ассильэ.
Глаза Грассома восторженно загорелись, едва он услышал это обращение. Ну, конечно, Силдж стала демоном — и теперь вполне имеет право звать его избранником на демоническом языке. Кажется, этой возможности она ждала дальше больше, чем самого обращения.