Все на месте.
— Спасибо тебе большое. Тут и телефон, и ключи от дома. Я твоя должница.
— Целуй меня и мы в расчете. - и подставляет губы.
Ага, сейчас. Поворачиваю его голову к себе щекой, толкая пальцем нос. Звонко чмокаю его в щеку.
— Так не честно. - Арон строит обиженную мордаху.
— Речь шла о поцелуе, а о каком конкретно ты не уточнял. Значит, я могла сама выбирать. Все честно. - улыбаюсь ему.
— Умная значит. - сложил руки на груди Арон.
— Нет, я же блондинка. - смеюсь садясь в машину. Опускаю стекло.
— Еще раз спасибо, за возврат моих вещей.
Оставляю его ухмыляющегося на парковке у супермаркета, мчусь домой.
Плохое у меня предчувствие.
2
Дверь нараспашку. В доме бардак. Перерыто даже грязное белье. Вначале кинулась в свою комнату, но что-то заставило меня остановиться. Что-то тут не так. Вызываю полицию в надежде, что в этот раз меня не сочтут за психованную дуру.
На этот раз стражи порядка не торопились ко мне на помощь. Оценив погром, составили акт, просили еще раз все перепроверить. Вещи не испорчены и все на месте. Записали как проникновение в дом с незначительным материальным ущербом. Другими словами мелкое хулиганство, так как ничего не украли. Уже хорошо не "ложный вызов".
Убедившись, что в доме никого нет, дяди в форме откланялись. Но чувство, что кто-то смотрит на меня, не исчезло. Пока ходила с полицейскими по дому краем глаза обратила внимание на пол под ножкой тумбы. Все, так как я и оставила. Мысль, что искали именно книгу, меня не покидала ни на секунду.
Оставила все как есть и даже дверь не закрыла, пошла на кухню готовить кофе. Если тут кто-то есть нужно дать ему шанс убраться из моего дома. Но вместо выходящего, я заметила вошедшего. Арон!
— У тебя была вечеринка? Ты меня забыла пригласила! - оглядывается он вокруг.
— Кофе будешь? Растворимый. – предлагаю, сдерживая истерический смех.
— Феее. Но буду. - садится напротив за барной стойкой со стороны гостиной.
(Вход сразу в большую гостиную комнату, которую от кухни отделяет барная стойка. С права по-над стеной идет лестница на второй этаж. На втором этаже две комнаты (Элеоноры и Лины), ванная с туалетом. Узкая выдвижная лестница на чердак. Чердак сплошная комната на весь дом, с балками и опорными колонами. Подвала нет. Гараж прилегает к дому, вход отдельный.)
— Что-то украли? - спрашивает он.
— Нечего у меня красть. Украшения давно мать вынесла. Денег у меня нет. Остаются только бабушкины книги. Может там есть редкие экземпляры, а я о них не знаю?! - не зачем ему знать истинное положение вещей. Деньги все на счету, украшения и правда мама вынесла по-тихому. Про книгу в полу говорить даже не думала.
На фразе о книгах Арон как-то напрягся.
— Может, стоит специалиста вызвать, пусть оценит книги.
— Не стоит. Это память о бабушке, продавать все равно не буду. Можно в коробки сложить и спрятать, чтоб внимание не привлекали?
— Если кому-то нужны твои книги, то ты ему только одолжение сделаешь. Сама все упакуешь, останется только вынести.
Минута молчания.
— Хочешь, помогу с уборкой? - спрашивает Арон, заглядывая мне в глаза.
— Если больше нечем заняться, я не против.
Закончив уборку, плюхнулись на диван в гостиной.
— Есть охота. - говорю вслух.
— И я бы не отказался.
— У меня есть сырой картофель, можем погрызть. – пытаюсь я шутить.
— Не, я люблю спагетти похрустеть.
Смотрю в его серьезное лицо и начинаю смеяться.
— У моей бабули сто процентов есть, что поесть, пойдем? - отсмеявшись, предложил Арон
— Боюсь, что после такого количества времени проведенного вместе она начнет спрашивать, когда у нас появятся дети.
— Она наверное уже и имена придумала. - продолжает смеяться Арон.
— Пиццу?
— С грибами и двойным сыром!
— И ни какого лука!
— Да. И тремя видом мяса!
— Да!
Смотрю, как Арон звонит в пиццерию. Одной рукой ерошит свои волосы, потом чешет затылок. Милый парень, жаль, что уедет скоро, из него бы получился хороший друг и не только.
Лёжа в кровати, я вспоминала сегодняшний вечер с улыбкой. Мы с Ароном ели пиццу и смеялись, вспоминая разные ситуации из детства. Семья Арона весьма состоятельная, если верить его словам. У него трое братьев, он средний. И в своем юношестве он косячил не меньше меня.
Пока он был младшим в семье вся похвала, и внимание родителей доставалась ему. После рождения еще одного ребенка родители о нем позабыли, как он думал. И только повзрослев, он понял, каким был эгоистом. Родители его любили, как и раньше. Изменилось не отношение к нему, а метод воспитания.
— Дети растут и им не нужна опека на каждом шагу, их не нужно кормить из ложечки и подтирать зад. А мне так хотелось, чтоб меня продолжали носить на руках и укачивать перед сном. - вспоминал Арон.