Она достала свой перстень самым последним.
— А теперь раздобудьте мне ткацкую иглу и чернила. Осталось выбить руну на груди его светлости. Готов? Это будет неприятно, — взглянула она на князя.
— Лапушка, ты ведь будешь меня касаться, значит уже будет приятно, — усмехнулся Данат, весь вечер не сводя с неё своего пристального изучающего взгляда. — Я был ранен в сражениях несколько раз, так что какая-то игла мне ни по чём.
— Раздевайся! — скомандовала Мидэя, оставшись с ним наедине в комнате наверху, где он лично запер двери на засов. Остальные разбрелись спать, остались лишь постовые. Данат бдительности не терял, приказав нести дозор по очереди.
— Совсем?
— Не дурачься! — Мидэя была сама серьёзность. — Достаточно рубашки. И не дёргайся. И меня не подталкивай.
Он дышал размеренно, спокойно снося укол иглы, с играющей улыбкой рассматривая с близи её склонённое над ним лицо.
— Теперь все ночи мои, — вдруг неожиданно выдал он и ойкнул. Мидэя загнала иглу глубже положенного.
— А если я не захочу?
— Придётся захотеть. Не отнекивайся, тебе же иногда нравится то, как я целую тебя. Мужчина это чувствует. Это то, что ты отдашь мне взамен.
— А что будет, когда ты захочешь другую женщину? — она старалась удержать дрожащую руку, продолжая набивать руну.
— Хм, если это случится, тогда и узнаешь.
Мидэя заканчивала молча, а мысли в голове носились, вопили и толпились. Она почему-то боялась поднять глаза и посмотреть на него, хотя его лицо было так близко. А всё потому что не знала, что чувствует, не смогла разобрать. Ненависть или возбуждение?
— Всё? Теперь раздевайся ты, — скомандовал Данат, терпеливо дождавшись, когда она отложит инструменты в сторону.
— Скоро ведь рассвет. Я так устала. Тебе совсем не хочется спать? — сделала она последнюю попытку отсрочить свою участь.
Подойдя сзади он принялся сосредоточенно расшнуровывать её верхнее платье, затем снял нижнее и в конце концов спустил с плеч рубашку.
— Ты успеешь отдохнуть, я дам тебе поспать утром, — целуя её в плечо, тихо проговорил Данат. — Я хочу тебя, Дэя. Все эти дни я воздерживался, поэтому я не намерен спешить. Хочу медленной ласки, хочу, чтобы после этой ночи, думая обо мне ты краснела и томилась. Ты будешь дрожать и повторять моё имя множество раз.
Подхватив её на руки, Данат осторожно уложил её на кровать. Шепнув затухающее заклятье, Мидея заставила все свечи разом потухнуть.
— Зажги обратно! — тут же велел Данат. — Я хочу видеть тебя.
И когда пламя свечей вспыхнуло снова, девушка увидела у себя между ног стоящего на коленях обнаженного Даната, с блуждающей улыбкой на губах. Его глаза казались почти чёрными, пугающими, как и его восставшее подрагивающее естество. И едва его язык коснулся её кожи, Мидэя подалась ему на встречу, падая со стоном в бездну его страсти. Он и, правда, брал её медленно, доведя почти что до безумия, заставив её умолять его заполнить её полностью, с силой, глубже. И она, правда, бесконечно шептала его имя. И уснула одурманенная блаженством, полностью обессилев, отдавшись его желаниям без остатка.
Первым делом Мидэя поняла, что она в комнате одна и что утро давно перешло в день. Выглянув в окно, она увидела Даната, отдающего распоряжение своим рыцарям, которые уже во всю седлали лошадей, закрепляя упряжь и сумки. Властный, упрямый, решительный, даже его ровная спина и широко развёрнутые плечи говорили о его самоуверенности, о силе непростого характера. Вспомнив, где этой ночью были его язык и пальцы, и что он заставлял её вытворять — Мидэя залилась жаром и краской, отпрянув от окна. Даже перед собой стало стыдно за то, что она позволила мужчине. Чувствуя себя растерянной, где-то заплутавшей в неге, она никак не могла собраться, ни с мыслями, ни добраться до одежды. Так и сидела голая, закутавшись в меховое покрывало пока не пришёл Данат.
— Хм. Мне что же теперь тебя одеть? — двусмысленно поведя смоляной бровью, усмехнулся он.
— Да, — не задумываясь, ответила она. И Данат ловко натянул на неё рубашку, теплые панталоны, сапоги, нижнее платье и наконец дорожное, купленное Лионелем, прытко справившись со шнуровкой, словно каждый день по двадцать раз на день раздевал и одевал девиц.