— Быстро ответь ему «я тебе не вещь», — зашептал Лионель. — Прошу, доверься мне. Мы выкрутимся только так.
— Я тебе не вещь! — хмурилась Мидэя, пытаясь понять к чему этот балаган.
Данат шел к ней медленно, походкой властного хозяина. Остановившись напротив, он с размаху ударил её по лицу:
— Нет, вещь! — прошипел он зло. — И только мне решать, что и когда ты будешь делать! А теперь пошла вон! Милостью его величества проваливайте ночевать на конюшню! Позже я приду, и только попробуй не ползать у моих ног!
От боли и обиды у Мидэи выступили слёзы. Она даже не глянула, кто из рыцарей накинул на неё тёплый плащ и помог добраться до конюшни, из-за застилавших слёз, она не могла разобрать дороги. Её усадили на чистое сено и вложили в руку замотанный в шейный платок снег.
— На вот, приложи к щеке, чтоб синяк не вскочил, — оказалось такую заботу взял на себя Бродерик. — Ему нужно было тебя ударить, пойми ты. Иначе не поверили бы. Ты сглупила, а князь тебя вытащил. Выхода у него другого не было просто, — Бродерик участливо потрепал её по плечу. — Поплачь, легче станет, бабе незазорно.
Но Мидэя не плакала. Закрывала половину лица мокрым холодным компрессом опустив голову, и давилась клубком чувств, застрявших в горле. Ей казалось, она снова ненавидит Даната, и чувство это было такое жгучее и тёмное, она гнала от себя эту ненависть, но горечь и обида деваться никуда не хотели.
Сначала раздались повышенные гневные голоса, затем судя по звукам, кто-то кого-то смачно ударил кулаком в челюсть. Мидэя повернулась посмотреть и тут же увидела идущего к ней растирающего кулак Даната, на котором лица не было. Позади него остался стоять держась за челюсть Лионель.
— Вы два безмозглых недоумка испортили весь наш план! — гаркнул Данат, схватив её за запястья, убирая руки в сторону. — Ты совсем с ума сошла?! Или это твоя мечта забраться в штаны тому, кто сжигает таких как ты на костре?! И нечего мне тут дуть губы и смотреть как на врага! Или ты правда думала, что он будет водить тебя по дворцу, спустится с тобой в подземелье, покажет свой зверинец пленных, где ты героически спасёшь проклятого оборотня?! О да, на первом попавшемся ложе король показал бы тебе куда ему хочется запихнуть в тебя свой член и драл бы тебя как козу до посинения! Что не нравятся мои слова?!
— Прекрати на меня кричать, изверг, — всхлипнула Мидэя. — Лютовать и бить женщин для тебя же просто забава!
— Ты так ничего и не поняла, — Данат отпустил её и отошел на шаг назад. — В монастыре не научили тебя жизни, только чудесам. А в мире живут по другим правилам. Если бы вы с Лионелем придерживались легенды о женихе и невесте, если бы ты сдуру не клюнула на предложение короля — всё было бы иначе. Свободными женщинами считаются жёны, дочери, матери, сёстры, невесты. У них есть права и право выбора. Их честь уважают, если свободная женщина чтит закон и традиции. Служанки, наложницы, рабыни, любовницы принадлежат мужчине, и права выбора лишены. Мужчина может распоряжаться таковыми на своё усмотрение. Становясь любовницей, женщина отдаёт ему себя и все права. Такие правила игры. Я был вынужден сказать, что ты моя любовница, а значит вещь, а значит — я могу запретить тебе исследовать дворец сверху донизу. Это ж надо было такое ляпнуть! Я показал королю, что я не хочу предлагать ему тебя для любовных утех. И для наглядности своего права на тебя — я был вынужден тебя ударить. … Но для меня это не забава. Тут ты грубо ошиблась, Дэя. Я разочарован и зол. Выходит, на тебя нельзя положиться, так и жди, что ты что-нибудь выкинешь и подставишь мою голову и головы моих людей. Я просил тебя довериться нам. Но ты похоже не можешь мне поверить, хоть и просила помощи.
Мидэя испытала неприятное чувство собственной ошибки, вины, мысленно признавая его правоту и злясь на себя до такой степени, что хотелось вмазать себе по другой щеке.
— Я поддалась неверным эмоциям и ошиблась. Я ведь тоже человек, существо слабое и изменчивое, а это место действует на меня угнетающе, — тихо произнесла она, не глядя на него.
— Слабое существо? Бред какой-то. И как мне теперь прикажешь быть?
На его вопрос Мидэя снизила плечами.
— Поклянись мне на своей святыне, что ты будешь меня слушаться и вести себя тише воды, ниже травы? Чтобы мы смогли все отсюда выбраться. Лучше найти способ поговорить со мной и услышать совет, чем рубить отсебятину. Дэя, ты можешь дать мне такую клятву? — строго спросил Данат.