— О нет, я в него не влюблена, в него влюбится кое-кто другой, — засмеялась Мидэя. — Позовёшь на пир ведуний?
— Куда ж деваться, если я их поселил в своём доме. Но решил построить им поблизости что-то наподобие вашего монастыря, пусть там себе кудахчут. Да и ты на виду будешь, — хмыкнул он, доволен тем, что она наградила его поцелуем. — Какая ты ласковая, всегда бы так, ведьмочка. Несколько дней не виделись, и уже хоть до ран прикладывай. Станцуешь для меня на празднике?
— Быть может, — загадочно усмехнулась Мидэя. — Сдаётся мне, там уже всё готово. … Ответь мне на один вопрос, мой смелый князь. Ты ведь не отправил свою бывшую жену на каменоломни? — замерла она посреди опочивальни не оборачиваясь.
— Нет, конечно, — фыркнул он. — Пригрозил, чтобы напугать в наказание, да чтоб остальные боялись. К папеньке своему она отправилась. Я не чудовище, Дэя. …Ты знаешь, что своей невесте могу делать подарки только я? — подскочив к одному из сундуков, он извлёк добротное платье из дорогого сукна. — Надень лучше вот это, холода сейчас стоят зубастые да и сыро, а тебе теперь беречь себя нужно.
Порой его внезапная забота и эта опаляющая её ласка, заставляли Мидэю смущённо теряться, особенно если учесть, с каких сложностей взяли начало их отношения. Поэтому она просто ему кивнула, а он молча помог ей надеть платье, потому что князю приносило удовольствие лишний раз прикоснуться к ней.
— Я забегу пока на кухню, ладно? — улыбнулась Мидэя и помчалась на поиски Милки и мамаши Гвен.
Сначала она потерялась в складках добрейшей пахнувшей пирогами королевы кухни, а затем её принялась тискать Милка, визжа так, что с кривого крюка упал старый чан, напугав поворят.
— Ох, подруженька! Где же тебя носило?! А светится как, мамань, глянь только! Красавица наша! А что мы тут слышали, колись правда ли это?
— Оглохла она уже поди от воплей твоих, дай девочке дух перевести. Хочешь яблочка? А молочка парного? Дитю есть нужно, мы тебя тут откормим, — радостно улыбалась Гвен.
— Ага, маманя может, ни в одно платье не влезешь! — прыснула Милка. — Значит, охомутала ты нашего деспота? Злился, чах и сдался.
— История длинная, расскажу на днях. А если коротко, то замуж меня зовёт наш буреносный и я ношу под сердцем его дитя. А ещё я вожусь с ведуньями, оборотнями и эльфами, и знаю много такого, чего обычному человеку и знать не надобно. Но сейчас я возьму этот кувшин вина и пойду на пир, устроенный в мою честь.
— Сдурела ты, девуля? Негоже тебе теперь на пиру прислуживать! — возмутилась Гвен.
— Так нужно! Говорить с ними хочу! — небрежно махнув рукой, Мидэя подхватила кувшин.
— А вот и виновница, да с дарами! — заорал при её появлении Икар.
— А что больше никому не нашлось? — нахмурился Данат. — Велю Кресса в яму бросить!
— Не серчай, я сама так захотела. Хочу подойти к каждому и в глаза заглянуть, пока вы будете меня слушать. Вначале важное обсудим, а уже потом и веселье пойдёт, — проговорила Мидэя. — Позволишь, милый? — подошла она к князю, склонившись над его кубком.
— Как же он тебе теперь откажет! — бросил Хезер.
И после благосклонного кивка Даната, Мидэя заговорила снова:
— Вижу, тут не все. Это хорошо, что отправил воинов на заставы, мудро, мой князь. Но одни мы всё равно не справимся, у тьмы легионы. Поэтому когда я находилась на землях эльфов, мне явилось видение, путь, который указала мне сила, желающая спасти наш мир. Нам, людям, нужен союз с другими народами. Иначе тьма одолеет нас по одному. Мы должны объединиться с вольверинами и эльфами, — подходя к каждому сидящему за столом, наполняя их кубки, Мидэя искала в их лицах понимание. — Только вместе мы выстоим, когда примем бой сообща. Приспешники морока не ждут подобного, для них мы лёгкая добыча, поэтому они и не лютуют, не лязгают остервенело зубами заполняя нашу землю, они подбираются медленно, окружают. Предварительно эльфы и вольверины дали согласие. Подтверждение союза состоится через две недели в полнолуние. Нам нужен этот союз, я хочу, чтобы вы поняли его важность. Ведь я желаю спасти этот мир для своей дочери, для ваших будущих детей и детей их детей. Чтобы всё так же мог литься смех, и вино казалось сладким, чтобы мужу можно было мчаться на верном сивогривом коне по зелёным просторам, обласканным солнцем и подгоняемым ветром, спеша к той, кого ему давно хотелось прижать к своему сердцу. Но если тьма победит, не останется больше зелёных просторов, в сердцах выжгут любовь и исчезнет детский смех. Я хочу вас заверить, что ваша вера и этот союз приведут нас к желанной победе.