Брезгливо покопавшись в поношенном тряпье, я извлекла на свет божий здоровенный зонт-трость темно-зелёного цвета и принялась разглядывать его. Изящный, явно недешевый, что называется вещь «с историей». Кружевная отделка, ручка в форме головы попугая…
-И вам доброе утречко! – проскрипела вдруг ручка уже знакомым голосом.
-Пппп… Пппп…риветик! – брякнула я в ответ, с перепугу едва не выронив зонт.
Попугай взглянул на меня глазами-бусинками и констатировал:
-Все-таки перебрали с травой. Ясненько, я так и думал. Впрочем, чего тут ожидать… С такой то наследственностью…
Зажмурив глаза, я досчитала про себя до десяти, потом еще до пяти для верности. Открыла глаза. Попугай не исчез. И, заваленная хламом комната, тоже никуда не делась. А зря. Я никогда не была поклонницей творческого беспорядка.
Что ж, следует признать, старичок из сквера втравил меня не в одну, а как минимум сразу в две истории. Мало мне почетного звания хранительницы лавки снов, так ещё и этот сарай с говорящим зонтом на мою голову.
Не выпуская зонт из рук, я обошла комнату.
- Послушай…те, - обратилась я к попугаю. – А кто здесь так насвинячил? У меня… у нас вчера гости были?
В ответ зонт так фыркнул, что заплевал мне руку:
- Вы изволите бредить? Да у нас гостей отродясь не бывало. Ваш замок, уважаемая, даже местные пьянчужки стороной обходить стараются. А вы говорите, гости…
Замок? В следующее мгновенье я была уже за дверью.
Глава 2.2.
Замок оказался небольшим и основательно запущенным. Половицы паркета визгливо скрипели, словно закрытые в подвале коты, с потолка сыпались комья штукатурки, на стенах красовались пятна плесени.
В одном из залов я обнаружила громадный портрет без рамы. На портрете была запечатлена молодая особа в старом длинном платье с заплатами на подоле. У особы были спутанные темно-рыжие волосы, помятое лицо и фингал под глазом.
-Ну как? Узнаете? – ехидно осведомился попугай?
Узнаем, но с трудом. Лицо и вправду как будто моё. И в то же время совершенно чужое. Мда…
-А почему я тут такая…
-Расхристанная, вы хотели сказать? – подхватил попугай. – Так вы же не изволили ни умыться, ни приодеться. А как портрет получили, разгневались, да художника в огородное пугало превратили!
Я подошла к большому витражному окну. Распахнула его и с наслаждением вдохнула прохладного осеннего воздуха. Да, здесь тоже была осень. И в мрачном, засыпающем саду, коего долгие годы не касались руки садовника, она порезвилась на славу. Ветер тоскливо гудел в облысевших кронах деревьев, на земле валялись гнилые яблоки, холодный колючий дождь усердно барабанил по лужам. Вдали за забором показались три фигурки. Сощурившись, я разглядела ребятишек лет десяти-одиннадцати. Они весело смеялись и размахивали руками, а потом один, бросив взгляд на замок, запнулся, встал как вкопанный, заулюлюкал и что-то закричал. Остальные тут же присоединились к нему. Они подпрыгивали и что-то кричали, тыча пальцами в сторону замка.
- Ты слышишь, о чем они кричат? – спросила я у зонта.
- Ведьма Фрея! Ведьма Фрея! Гори в огне! Вот что они кричат, - радостно сообщил зонт, и прибавил, - А вы все гости, гости…
И тут я проснулась.
Минут двадцать лежала, бездумно таращась в потолок и пытаясь разобраться в новых ощущениях. Это был сон! Но какой! Выпуклый, живой, настоящий… Готова поклясться чем угодно, что я ощущала запахи пряностей и трав, разложенных в замке Фреи, а догадайся я попробовать чего-нибудь на вкус, уверена, почувствовала бы и его.
-Фрея… Фрея… - я несколько раз повторила вслух имя из сна, примеряя его к обычной жизни. В моей комнате оно звучало странно и почему-то напоминало о комиксах.
Немного поворочавшись, я встала.
За окном стоял чудесный осенний денек, не имеющий ничего общего со вчерашним тоскливым безобразием. Прозрачный воздух, застыл неподвижно, будто боялся расплескать неполнявший его солнечный свет. Я раскрыла окно. Вдали играла музыка. Низкий, с хрипотцой женский голос пел на французском. В этот момент я подумала, я, кажется, вновь начинаю жить. Я выспалась. Впервые за последние полгода. Выспалась, а не провалилась в беспамятство лишь для того, чтобы вновь увидеть, как умирает Пашка.