И в самом деле, миновав два или три переулка, мы очутились на центральной городской площади, битком набитой людьми. Найдя укромное местечко, я встала, прижав к себе зонт. Но очень скоро оказалась стиснутой со всех сторон вновь подошедшими. Было так тесно, что казалось, не хватает воздуха. Незаметно пихнув зонтом парочку особо нахальных аборигенов, попыталась расчистить пространство. Тут же один из них-здоровенный детина лет сорока развернулся и замахал перед моим носом кулаком величиной с арбуз.
-Эй, бабка! Тебе что, больше всех надо? Смори, куда прешь! – завопил он во все горло.
Бабка? Ничего не понимая, я взглянула на Феликса, но тут же увидела свои руки, сморщенные и сплошь покрытые пигментными пятнами, и едва не завопила громче детины. Голова попугая кивнула мне, подмигнув блестящим глазом-бусинкой.
-Ой, чему это вы удивляетесь! Неужели тому, что Феликсу все как всегда пришлось за вас делать? – раздался в моей голове знакомый дребезжащий голос. – Или может вы хотели, чтобы весь этот сброд вами заинтересовался?
В ответ я сжала ручку зонта так сильно, что пальцы заболели. Должно быть у Фреи просто ангельское терпение, раз она до сих пор не избавилась от навязчивой няньки. Голос в моей голове запищал и принялся еще о чем-то скрипеть, но в этот момент заиграла музыка.
-Королевский оркестр! – возликовали одни.
-Ведут! Ведут! – заволновались другие.
Вот черт! А мне совсем ничего не видно! Кого ведут – то?
И тут началась очередная давка.
-Расступитесь! Дайте дорогу! А ну пшли вон! – кричал где-то зычный голос. С каждой секундой он звучал все громче – невидимая процессия приближалась. Я почти не ощущала своих ног – на них давным – давно с комфортом расположился рыжий верзила, и молилась лишь о том, чтобы господь лишил меня обоняния – от простолюдина разило адской смесью пива и чеснока, а воздуха вокруг становилось все меньше. И вдруг толпа разделилась, словно разрезанный ножом кусок масла, и нашим взорам предстало удивительное зрелище.
Впереди шел глашатай. Это был маленький человечек в зеленом костюмчике, придавашем ему удивительное сходство с ящеркой. За ним, чеканя шаг, шествовал отряд военных в красных с золотыми пуговицами мундирах. Далее шагали двухметровые чудовища, должно быть охранники. Выглядели они весьма впечатляюще: мощные тела, покрытые белой шерстью сплошь усеяны шипами, маленькие головы с оскаленными пастями и налитыми кровью глазами. Какой-то не очень расторопный малый, оступившись, оказался у них на пути. Миг, и из мохнатых лап выстрелили громадные когти, располосовав беднягу так, что кровь фонтаном брызнула.
Следом за первой партией охранников показалась повозка с клеткой и по толпе прошла волна восторженного крика.
-Да! – орали вокруг. – Казнить демона! Казнить демона!
Казнить? Так вот что тут происходит!
Я до слёз в глазах старалась рассмотреть пленника. Это был мужчина. Довольно молодой, если судить по фигуре и той стремительности, с которой он метался по клетке. Больше, как я ни старалась, рассмотреть ничего не получалось, вдобавок ко всему несказанно мешал все тот же нахальный верзила. Мало того, что он оттоптал мне все ноги, так еще и то и дело норовил зарядить в локтем в глаз. Эх, обладай я хоть десятой долей силы Фреи, устроила бы ему! Но все, что оставалось делать в моем положении – лишь уворачиваться, скрипя зубами от бессилия. В конце-концов, решивший проявить инициативу Феликс изловчился, и со всей силы клюнул идиота в то самое место, до которого достал.
-Ну все, старая кошелка, достукалась! – взревел детина и вдруг застыл, выпучив глаза.
Замерла и вся толпа. Ибо человек в клетке не был больше человеком. Клетка как раз поравнялась с нами, и я видела все на расстоянии вытянутой руки. На меня смотрело чудовище. Двухметрового роста, с блестящей черной кожей, аккуратными загнутыми рожками и налитыми кровью и злобой глазами. Его огромные когти цеплялись за прутья клетки, а длиннющий хвост, описывая немыслимые фигуры, неистово бил по полу.
-Каз-нить не-чисть! Каз-нить не-чисть! – скандировала толпа в экстазе. Эти грязные оборванцы получали немыслимое наслаждение, видя унижение большого и сильного существа, воображая, что имеют над ним какую-то власть.
А демон смотрел на меня. И, клянусь, на какую-то долю секунды, в его взгляде мне померещилось… удивление. Машинально глянула вниз – все то же поношенное платье, пыльная обувь, только вот руки, кажется, уже не такие морщинистые. А когда подняла глаза, закричала громко, во весь голос. Пленник вновь вернулся к человеческому обличию, и теперь я имела возможность рассмотреть его как следует. Мощная, красивая фигура, иссиня-черные волосы до плеч и лицо Пашки. Моего Пашки…