Он смотрел на меня таким взглядом, что я явно понимала, он сердится.
Он отпустил мою руку, но только для того, чтобы указать на толпу людей, оставшихся на так называемом танцполе и напрягся.
- Это не закончилось бы ничем хорошим.
- Я знаю, - прошептала я.
- Где твои друзья?
- Я… Я не знаю, - пробормотала я, затем сглотнула и глупо закончила. – Они в... местном рок-клубе. Я пришла одна.
Я почувствовала его острый взгляд еще до того, как он зарычал.
- Твое поведение… Твои поступки и слова всегда противоречат друг другу? - он отвернулся на миг, присел на корточки и громко выдохнул (наверняка, хотел крепко выругаться, но сдержался). - А в голове твоей есть хоть что-то? Я был прав, когда говорил о том, что друзья у тебя гнилые.
Его слова заставили меня вздрогнуть, он встал и запустил пальцы в волосы, опять отвернулся и глубоко вздохнул. Потом он опустил руку и, снова посмотрев на меня, пробормотал.
- Так нельзя.
- Моя машина сломалась, - сказала я ему непонтно зачем.
- Да ладно? - произнес он, как будто ему было все равно.
- И я потеряла свою квартиру. Они снесут здание, чтобы построить гараж.
Он прищурился, глядя на меня.
- И?
- Мои родители хотят, чтобы я стала маникюршей, - как-то совсем по-идиотски сказала я.
- Ну и?
- Вы хотите сказать мне, что этого достаточно? – Не выдержав, взворвалась я.
- Это все причины для того, чтобы пойти в гребаный «свинарник» в одиночестве на гребаной ярмарке Дикаря Эрла и быть изнасилованной?
Это именно то, что я услышала от него. Он был не менее агрессивен, чем я. Но мои предыдущие фразы были настолько глупы, что я ничего не ответила.
Он подошел немного ближе и склонил голову, чтобы поймать мой взгляд в темноте, которая рассеивалась только лучами луны и светом далеких костров.
- Не мое дело заботиться о тебе, но я не уйду. Пока не уйду. – Сказал он решительно и одновременно мягко.- Девочка, ты должна знать о некоторых вещах… Нельзя вот так отвратительно относиться к себе, к своей жизни. Путь вокруг будет множество тех, кто хочет тебя обидеть, унизить, предать. Но ты должна сама себя держать так, чтобы у них этого не получалось. Понятно?
О, это было ясно. Я почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Я не хотела, чтобы это случилось, но ситуация была слишком унизительной, чтобы вынести это. Мне часто удавалось сдерживать слезы в сложных ситуациях, но, черт возьми! Вот почему они катились сейчас по моим щекам? и голос
- Да, На-Навар. Да, понятно. - Я быстро отвернулась, пытаясь проглотить сдавливающие горло рыдания. У меня снова ничего не получилось, поэтому я уже хотел сбежать. Но я не сделала ни шага, когда его рука обняла меня за талию и притянула меня к своему твердому телу.
Я пыталась отодвинуться, отталкивая его обеими руками.
- П-отпусти меня.
- Тшшшш, Энджи. Я знаю, - сказал он, - Тебе необходимо выпустить пар. Думаю, тебе лучше дать это сделать прямо сейчас.
- Пн-п- я могу сделать это н-н-н-н-нy-где-нибудь еще, - говорила я обрывками фраз, все еще
толкая его руку.
- Ты можешь сделать это здесь, - сказал он мне на ухо, а другой рукой обнял меня за плечи.
- Отпусти меня, Навар.
- Просто заткнись и позволь всему этому выйти из тебя, Энджи.
Этого я не собиралась делать, но как бы это ни было бессмысленно у меня получилось, и, положив руки на его тело и повернув голову в сторону, прижалась к его груди щекой, словно и не собиралась убегать от него несколько секунд назад.
Он дал мне минуту, прежде чем ослабил свою хватку и я смогла вздохнуть свободно. Дверь автомобиля скрипнула, когда он открыл его, затем усадил меня на заднее сиденье и сам устроился рядом на нем.
Я начала отодвигаться в другую сторону, но его рука обхватила меня снова за талию, а пальцы другой руки схватили за бедро, удерживая меня.
- Нет. Сиди на заднице ровно.
Я была в долгу перед ним, поэтому, по крайней мере, не должна была создавать больше еприятностей, поэтому я села, но отвернулась, всхлипывая.
Его рука отпустила меня. Когда мои рыдания уступили место сморканиям, Навар сказал, - у меня нет носовых платков.
- Все в порядке, - ответила я, приподнимая край футболки.
Я наклонилась, чтобы вытереть щеки и нос.
Когда я повернулась немного, мой взгляд не поднимался выше моих колен, словно я что-то новое в них хотела увидеть.