- Тебе лучше сейчас? - спросил Навар.
Нет, не лучше. У меня не было денег. Скоро будет негде жить. Рядом безумно сексуальный мужчина, который меня только что спас от группового изнасилования. И это было верно.
И я понятия не имела, каково мне сейчас. Парень моей лучшей подруги влюбился в меня, и... Просто ... просто ...
- Энджи, - позвал Навар.
Я посмотрела на него. В голове болталось множество фраз - Мне жаль. Ты прав. Я дура. Я должна вставать на работу в семь утра, и я даже не знаю, сколько сейчас времени.
- Энджи, - снова начал он, но я оборвала его.
- Мне жаль. У меня был плохой день, плохая неделя, и я не очень хорошо справилась со всем этим. Прости…те, Вам пришлось ... пришлось вмешаться и разобраться с этими… И… Мне очень жаль. Но я в долгу перед Вами. Я бы могла испечь Вам печенье, например, ну или… Ах нет, у меня нет муки…
- Не шевелись.
Я смотрела на него, задаваясь вопросом, как он мог быть таким серьезным, когда его губы были слегка изогнуты по краям, словно он вот-вот рассмеется надо мной. Его глаза светились. Даже в темноте.
- Нет муки? – спросил Навар.
Я отвернулась.
- Я шучу,Энджи, - мягко сказал он. – И давай уже, все-таки, на «ты». - Это тоже все еще звучало забавно. Черт. Как я могла забыть, насколько он мне нравился?
- Я не в настроении сейчас шутить, - сказала я.
- Похоже, что это так, - сказал он, затем добавил громче, - поговори со мной.
- Я очень ценю то, что ты сделал, но…
Я остановилась, когда его пальцы обвились вокруг моего подбородка и повернули мою голову, чтобы поймать мой взгляд.
- Энджи, поговори со мной. - Повторил он более твердо.
Изливая душу
Я посмотрела ему в глаза, которые стали серьезными, и вот тогда получилось. Все, что я сдерживала до этого, вырвалось из меня.
Про маму и папу, про то, как сильно они меня любили, но как они были разочарованы тем, что я не вписываюсь в нашу успешную семью. Про отца, который зарабатывал большие деньги, будучи важной частью в крупной строительной компании. Про маму, которая заведовала отделением терапии в больнице. Про брата, который получил стипендию в Гарварде и, закончив его, получил сразу три предложения по работе, и каждое с зарплатой, превышающей мою в пять раз.
Я рассказала о проблемах с машиной и о том, что скоро стану бездомной. Я рассказала ему, что беспокоюсь об Элис не потому, что ее парень был влюблен в меня, и если она когда-нибудь почувствует это, она ничего не потеряет. Нет. Что меня действительно беспокоило, так это то, что у нее, казалось, не было цели в жизни, хотя не хотела походить на мою мать (которая была абсолютно уверена, что я не имею цели в жизни), пора было ее найти.
Я не рассказала ему о том, что не знаю, что мне делать с Полом. Не рассказала, что переживаю из-за его отношений с Кэмероном. Возможно, я не видела Навара (с нашей первой встречи у Пола и Элис) два месяца, но тогда я действительно думала, что Навар был частью этой банды. Сейчас же я не знала, как он воспримет эти мои слова, и все же он только что спас меня от изнасилования.
С другой стороны, я рассказала ему, что, наверняка, выставило меня перед ним настоящей дурочкой, потому что я поделилась с ним тем, что мечтаю когда-нибудь приобрести шикарные туфли и носитьдлинное пальто с развевающимся широким подолом за спиной, что я буду путешествовать из Парижа в Милан, потом в Лондон и Нью-Йорк.
Это немало, - сделал вывод Навар, когда я закончила.
Я кивнула и глубоко вздохнула, внезапно смущенная тем, что высказала все это.
А потом случилось что-то странное – Навар словно был в замешательстве, его взгляд был каким-то неуверенным, колеблящемся. Я видела его только второй раз в жизни, поэтому я не знала точно, что бы это значило.
Затем он обнял меня и прижал к себе.
Боже мой!
- Все будет хорошо, - сказал он, снова будто колеблясь, прежде чем он поднял руку, которой он меня обнял, и неловко похлопал меня по плечу. Затем он снова вернул ее на мою талию, и в этом не было ничего неловкого. Мы сидели неподвижно в молчании, и я попыталась нарушить атмосферу:
- Я что-нибудь придумаю. Это жизнь, не так ли? Это неприятный сюрприз и необходимо найти способ выбраться из всего этого...
- Верно.
- Ты очень добр, - сказала я.
- Ага, страшно добр.
Он сказал это так, как будто это было совсем неправдой, и по моей коже пробежали мурашки.
Я повернулась в его объятиях и запрокинула голову, подавляя запретное чувство, которое наполнило меня от близости его лица к моему.