Молодцы ваши дети, - саркастически сказал Питер.
Софи снова открыла рот, но не успела ничего сказать, так как я опередила ее:
- Ты не хочешь подождать меня в машине?
- Ты же не думаешь, что я оставлю тебя наедине с этим дураком?
- Хорошо, достаточно. – Питер был в ярости. - Я не собираюсь стоять на пороге своего дома и слушать, как меня оскорбляют.
Я повернулась к нему.
- Питре, серьезно, пожалуйста, дайте мне десять минут. Софи будет ждать в машине.
- Энджи, серьезно, нет, ни десять минут, ни десять секунд больше. Нет. Я знаю, почему ты появилась здесь внезапно, без предупреждения, но я не планирую тратить на вас еще десять минут. В конце ты просто попросишь у меня денег или ты скажешь мне, что тебе и твоей подружк нужно где-нибудь спрятаться. - Сказал гневно Питер и практически крикнул: «Убери руку от моей двери!»
Однако я не сдавалась.
- Мама меня любила, - мягко сказала я. – Я это всегда знала…
- Она родила тебя, у нее не было выбора.
- Папа… - продолжала я свою попытку.
Питер толкнул дверь.
- Я не хочу тебя слушать.
- Они хотят, чтобы мы попробовали…
- Убери свою руку от моей двери!
- Хорошо, Питер, всего пять минут.
- Убери свою руку от моей двери, Энджи, или, клянусь, я позвоню... в полицию.
- Но ты мой брат, а я твоя сестра!
- Думай так, если хочешь! Но, позволь мне сказать тебе прямо. Я не думал о тебе много лет. Я бы хотел, чтобы мне не пришлось вспоминать тебя сейчас. И когда я закрою дверь, надеюсь, я не увижу тебя больше никогда в своей жизни.
Услышав эти слова, я наконец, убрала руку от двери. Питер этого не ожидал, и я увидела удивление на его лице, прежде чем дверь перед его лицом захлопнулась.
- Боже, он не просто… - Софи не могла подобрать слов.- Он полный…
Но одного взгляда на мое лицо было достаточно, чтобы заставить ее закрыть рот. Она схватила меня за руку и повел обратно к машине. Посадив меня на место рядом с водителем, она взяла мои ключи, села за руль и настроила сиденье (Софи была высокая и светловолосая, с карими глазами и очень стройная, типичная калифорнийская девушка). Мы выехали на трассу и поехали домой.
Софи жжет
Всю дорогу я смотрела в боковое окно.
- Это твоя мать виновата, - мягко сказала Софи через некоторое время.
Я вздохнула, но не ответила ничего.
- Ты была паршивой овцой. – Софи не собиралась оставнавливаться, а я знала ее эти любимые привычки анализировать все с точки зрения психологии. - Ты не вписывалась в картину счастливой семейной жизни. И, вместо того, чтобы принять то, что ты другая, и увидеть, что несмотря на все это, ты хорошая и заботливая девушка, щедрая и… В общем, у тебя масса доcтоинств… Вместо этого они сделали то, что сделали. В общем, они всегда видели в тебе что-то другое. Твой отец мог бы в какой-то степени преодолеть это, но твоя мать была сильной личностью, она хотела слепить из вас то, что позволило бы вам вписаться в тот маленький мир, в котором она жила сама и решила, что все вы тоже будете в нем жить. – Софи рассуждала громко, и ей это, по всей видимости, нравилось. - Ее отношение к вам передало вашему брату сигнал о том, что ему разрешено быть таким же, как и она, вести себя подобным образом, думать, что они все главные. Он таким вырос. Другого пути он не знает.
У меня не было ответа на высказывания Софи, поэтому я ничего не отвечала, а просто молча пялилась в зеркало. Хотя, теперь, когда я думаю об этом, я думаю, что это все истинная правда.
- Он просто мудак по рождению, - пробормотала Софи.
У меня снова не было ответа.
- Ты хочешь, чтобы он был похож на твоего отца, - мягко сказала она. - Ты хочешь верить в то, что у тебя получится вновь заполучить то время, до того, как вы потеряли отца. Но он не твой отец, Энджи.
Я смотрела вперед.
- Ты, наверное, права, и я люблю тебя, но должна сказать, что не уверена в том, что это особенно помогло.
- Я невестка Эдвина Дэйна, и я была такой двадцать пять лет. А еще я занимаю почетную должность твоей подруги, и я думаю, что это моя обязанность, не позволять никому давить на тебя и обижать тебя, Энджи. То же самое касается Эдуарда, Пола, Кейти, Линды, Стэна.
Она была права. Мы замолчали, и она неуверенно спросила.