- Я имел в виду садиться за руль и ехать куда-то в таком состоянии, - нетерпеливо сказал он.
Что? Он больше беспокоится о вождении, когда я расстроена? Действительно?
- И этого я больше не буду делать, - тихо пообещала я.
- Хорошо, - услышала я его голос, так как на него я не смотрела.
- Будь осторожна, не делай этого.
Я поспешила кивнуть. Он все еще яростно смотрел на меня. Я стояла там, хлопая глазами. Он продолжал это делать. Он снова не и не уходил. Почему-то я тоже не знала, как завершить этот разговор, но и не просила его уйти.
Вместо этого я тупо сказала:
- У нее твои глаза.
- Они были бы и твоими, если бы ты все не испортила, - сказал он прямо мне в лицо и я сделала шаг назад, как будто он ударил меня в грудь. У меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня, и я видела, как он дрожал.
- Энджи, - мягко начал он.
- Я думаю, что все, что должно было быть сказано, уже сказано. – Перебила я его.
- Честно говоря, я просто пришел убедиться, что с тобой все в порядке. – Замялся он.
- Я в порядке, - соврала я.
Он посмотрел мне в глаза и мягко сказал:
- Она хороший ребенок.
- Она очаровательна, - сказала я.
- Она делает ужасные кексы.
Это почти заставило меня улыбнуться, но вместо этого я отвернулась, пытаясь подавить очередной поток слез, подступивших к моему горлу. В этот момент я всем своим существом хотела попробовать кексы его дочери.
- Энджи…
- Держу пари, ты все равно их ешь.
- Ага, - сказал он.
- Тебе не следует сюда приходить.
- Не давай мне повода делать этого.
- Это же не твое дело, беспокоиться о том, вернусь я домой невредимой или нет. – Ответила я.
- Это ненормально в данных обстоятельствах. Но я шериф, Энджи.
Он был прав. Но он также преувеличивал. Он же не навещал каждую расстроенную женщину, чтобы отругать ее за вождение в таком состоянии.
В этот момент мое любопытство взяло верх. Или это не любопытство? А желание заставить его остаться здесь, на моем пороге? Желание увидеть его снова здесь, у меня дома? В любом случае это заставило меня сказать следующее:
- У меня ворота, которые охраняют подъезд к маяку, поэтому все местные службы получают код для их открытия в случае пожара или в случае необходимости. Для полиции, например. И, если меня здесь вдруг не будет, а вам потребуется доступ к моим помещениям… В общем, чтобы тебе не пришлось сносить мой красивый забор, чтобы войти…
- Твоя подруга уехала?
Я перестала думать о сердечных приступах и пожарах и снова сосредоточилась на Наваре.
- Да.
- Отлично.
Он все еще стоял у входа, а я стояла в нескольких метрах от него. Он не уходил. Я не просила его уйти. Я вот уже собиралась раскрыть рот, чтобы что-то сказать (и это было бы не для того, чтобы просить его уйти), а он огляделся и спросил:
- У тебя есть собака?
- Нет, - покачал я головой. – У меня нет никаких домашних питомцев.
Он посмотрел на меня.
- Тебе нужна собака, Энджи.
- Ну, Навар, я еще не устроилась. Маяк не будет готов еще через несколько недель. Только тогда я подумаю о том, чтобы взять кого-нибудь.
- Ты здесь совсем одна, вокруг много пустующих земель. Ты должна была первым делом завести собаку. Это лучшая сигнализация в мире.
- Я подумаю об этом.
- Немецкая овчарка или ротвейлер. Ретриверы и лабрадоры слишком дружелюбны, - посоветовал он, хотя это звучало больше как приказ.
- Хороший совет.
- Никаких этих щенков для красоты. Нет в них пользы.
- Но они же милые и умеют лаять, Навар.
- Они не напугали бы даже мою дочь.
Он посмотрел через маскитную сетку на дверь и потом снова на меня.
- Я должен вернуться к моей маленькой девочке.
Я кивнула.
- Конечно.
- Заведи собаку, - приказал он.
Я снова кивнула, но ничего не сказала.
- Ты сама решила приехать сюда, Энджи, и ты знаешь правила.
- Ты прав, - прошептала я в ответ. - Это было… - я покачала головой. - Ты прав.
Он колебался, и на мгновение мне показалось, что он собирался что-то сказать, но вместо этого он просто кивнул и повернулся к двери со словами:
- Береги себя, Энджи.
- Ты тоже, Навар.
Он уже отодвинул сетку на двери, и я подумала, что он сейчас сделате то, что он всегда делал, просто уйдет. Но он остановился, протянув руку к двери, посмотрел на свои ноги, потом повернулся ко мне.