Эти слезы, это столкновение на тротуаре - это не было запланировано. Тогда она была очень удивлена. Удивлена и разбита. Поэтому он не мог даже думать об этом, потому что это наполняло его болью до глубины души.
Но тот факт, что она никогда не искала его, был загадкой. Ее присутствие здесь еще больше. Боже, его работа на протяжении многих лет заключалась в разгадывании тайн, и это ему это ужасно нравилось, но у него не было желания быть частью этого в личной жизни.
Во всяком случае, факт оставался фактом, она переехала сюда. Она купила собственность, особенно такую собственность, как маяк, который практически заковал ее здесь. А он был тем, кто цеплялся за все возможные предлоги, чтобы пойти к ней.
Так что главный вопрос, который занимал его, касался причин, по которым эта женщина находилась здесь. И ему пришлось признать, что, кроме дочери, это действительно главное, что было в его голове.
Это было для него недостаточно хорошо, потому что Энджи, ее маяк и ее близость, ее зеленые глаза и густые волосы, и потрясающая фигура практически были всем для него. Всем, о чем он мог думать.
- Я в порядке, - сказал он Джекки.
- Уверен?
Навар уставился на нее.
- Абсолютно.
- Навар, если ... - она не договорила, как будто решила, что лучше этого не делать.
- У меня есть люди, с которыми я могу поговорить, Джекки, но спасибо.
Перед тем, как она сказала тихо, на ее лице промелькнуло нерешительное выражение.
- Мы могли бы попытаться подружиться.
- Я думаю, что эта возможность испарилась, когда ты продырявила все мои презервативы.
Джекки побледнела, дрожа от холода, потому что во время одной из их многочисленных ссор после того, как она сказала ему, что беременна, она призналась, что сделала это, добавив: «Как сильно я люблю тебя, Навар».
Ему надоели женщины, принимающие радикальные решения, с помощью которых они желают изменить направление своей жизни. Ему не понравилось это восемнадцать лет назад, пять лет назад ему это не нравилось. И сейчас он этого тоже не любил.
- Ну-ну, я просто решила предложить это, - неловко сказала она.
Навар кивнул, показывая, что ее предложение было услышано, но не принято. В следующий момент в комнату ворвалась Джейни, размахивая Снуппи и крича.
- Я нашла его!
- Пойдем, - позвала Джекки, - давай я надену на тебя куртку.
- Хорошо мама. - Джейни подошла к матери, держа медведя в одной руке, когда ее мать надевала на нее куртку, а потом в другой, когда застегивала ее.
Навар посмотрел на свою красивую маленькую девочку, думая о поступке Джекки, который действительно был чертовски необдуманым и жестоким, но он уже не мог представить себе жизнь без Джейни. Это было странно, потому что он все еще не мог простить ее матери обман, но в то же время он был ей благодарен.
Еще ему очень не нравились женщины, которые бросали ему вызов. Они всегда вызывали в нем противоречивые эмоции. И их было много. Особенно в последнее время.
- Перчатки, - сказала Джекки, когда Навар пошел за шапкой Джейни к дивану.
Джейни прижала Снуппи к груди, надела перчатки, и Навар надел на нее шапку, прикрыв уши.
- Теперь вы готовы?
- Да, папа. - Она широко улыбнулась ему и взяла его за руку.
- Обними маму, - велел он.
Девочкка тут же повернулась и бросилась в мамины объятия. Не отпуская, она слегка отступила и спросила:
- Мы увидимся завтра, мама?
- Да, дорогая.
Джекки улыбнулась ей, и она поспешила к Навару, взяв его за руку. Он попрощался с матерью девочки и повел ее к пикапу, посадив на заднее сиденье. Затем он сел за руль и выехал с подъездной дорожки Джекки.
"Мы обедаем в Джейсонс кафе? - Спросила его дочка, когда они ехали по дороге.
- Нет. Сегодня я сам приготовлю ужин для своей маленькой девочки дома.
- Гамбургеры?
- Хочешь гамбургеры? - с улыбкой спросил Навар.
- Да! - воскликнула Джейни.
Он продолжал улыбаться в окно.
- Тогда я сделаю гамбургеры.
- И кудрявый картофель фри, - приказала она.
- И кудрявый картофель фри.
- И как только мы убрем со стола, мы сможем сделать кексы.
Курт засмеялся и сказал:
- Мы можем сделать их в следующие выходные, когда ты снова будешь со мной, Джейни.
- Но будет весело сделать их сегодня.
Только она думала, что это будет весело. Ведь очистить кухню, в которой после такого кулинарного эксперимента, кажется, взорвалась бомба из кекса, весельем трудно было назвать.