Но даже если это выглядело ужасно, Навар-Ричард не был готов к встрече с ней, так что это будет непросто.
Но Энджи доказывала много лет, и совсем недавно, что она не может выглядеть ужасно. Даже в фартуке в ее дурацком супермаркете 18 лет назад, или когда она сидела рано утром на крыльце, в пижаме и с растрепанными волосами.
- Энджи, - сказал Навар-Ричард, когда она подошла к нему.
- Ты занят?
- Можно и так сказать, - ответил он, указывая на свою форму. - На работе я.
Это было оправданием. Но, по крайней мере, последнее было правдой. Энджи посмотрела на его рубашку, затем ему в глаза.
- Ах, да. Конечно.
- Я видел, что ты писала мне, а я так и не ответил. - Он начал.
- Да.
- Меня временно проглотил мой ребенок.
- Да, - повторила она, опустив плечи. - Конечно.
- Так почему бы нам не подождать, пока пройдет Рождество, и тогда мы сможем…
- Давай сядем, - перебила она его. И, да… Навар…
- Черт. Энджи. Прекати уже называть меня этим именем. Все это в прошлом, я теперь уже Ричард. Навара нет…
Он не знал, как правильно выразиться. Надо разбираться с этим. Энджи покачала головой, как будто он ударил ее.
Он не нашел нужных слов.
- Сможем ли мы с этим разобраться, На… Ричард? - повторила она.
Он был жалким сейчас. Но его застали врасплох, он не успел об этом подумать.
- АГА.
- После Рождества? – С надеждой вздохнула она и заглянула ему в глаза.
- АГА.
- Рождество, - прошептала она, и ее взгляд на него внезапно изменился.
Ричард почувствовал, как внутри нарастает горечь, но он старался изо всех сил не обращать на нее внимания.
- Рождество, - подтвердил он снова.
- Я… ты…
Он остановил ее заикание.
- Так что я напишу тебе когда-нибудь после Рождества. Ладно?
- Нет… нет.
Он почувствовал, как его тело напряглось, и посмотрел ей в глаза.
- Давай не будем делать этого сейчас, - мягко сказал он.
- Нет… Нет. Ты не будете писать мне. Ты даже не позвонишь мне.
- Но Энджи. Мы не можем сделать это прямо сейчас, не так ли?" - Он все еще пытался говорить тише.
- Ты вообще этого не будешь делать. Ты совсем не хочешь этого делать.
- Энджи…
- Ты не можешь меня простить.
Он начал приближаться к ней, но она отступила, и в это самое мгновение выражение ее лица было таким, будто ее всю обожгло.
- После Рождества. - Его голос стал резче.
- Почему ты заставляешь меня ждать? - Ее голос начинал он становится скрипучим.
- Чтобы быть уверенным в том, что я думаю.
- Ты уже знаешь, что думаешь, - выплюнула она в ответ, но Ричард увидел что за этим стояло. Он видел, как она делала это раньше, обычно когда имела дело с родителями, и это всегда было не самым приятным зрелищем.
Итак, теперь он наклонился и предупредил ее.
- Энджи, держи себя в руках.
- Почему? Почему тебя волнует, контролирую ли я себя?
- Мы поговорим позже, - сказал он.
- Что? Почему? Нам не о чем говорить?
- Энджи…
- Все кончено, не так ли? Вы приняли решение, шериф, не так ли? Вы совсем не собирались передумывать, верно? У Вас никогда не было намерения простить меня, правда?
Теперь, хотя она и знала, что это противоречиво, она настаивала на этом. На том, что она загнана в угол, угол, в котором она чувствовала себя в ловушке восемнадцать лет, и начинала злиться.
- Не настаивай. Не сейчас.
Она проигнорировала его предупреждение.
- А почему не сейчас? Потом? Чтобы потом разбить мне сердце?
И вот сейчас он разозлился.
- Я вижу, ты не понимаешь, но мужчина не может этого сделать вот так просто после того, как его заменили другим. Как это сделала ты, Энджи. Может быть, женщины могут это сделать, но как бы он ни старался, мужчина на такое просто не способен. Но ты должна остановиться, чтобы не прижимать меня и позволить мне хотя бы собраться с силами, чтобы об этом поговорить.
- А я тебе говорю, какой смысл, если ты уже принял решение? - она открыла ответный огонь.
- Ты совсем не изменилась, - сказал он.
- У Вас нет возможности знать, изменилась я или нет, потому что Вы не знали меня раньше. – Она же почти кричала. И крик этот вместе с нарочито вежливым «Вы» резонировал в голове Ричарда все сильнее и сильнее.
- Это неправда, я знаю тебя. Я знал тебя уже тогда. И после этой сцены теперь я вижу, что все… Что я все еще тебя знаю. Если бы кто-нибудь сказал мне, что это произойдет, я бы готов был поспорить на миллион баксов, что так оно и будет. – Бросил он ей в лицо.