— Двадцать, генерал, в тринадцать она потеряла сознание и проснулась только сегодня, да и до этого была не в себе.
А моей Мидаре должно быть двадцать два. Почти. “Я все-таки произнес ее имя,” — отметил про себя. Анализируя вышесказанное сделал вывод: "Похоже тело этой девушки уже семь лет пустовало, но бедная мать никак не могла с ним расстаться."
Предположим, что волк прав и по каким-то причинам душа Мидары в этом теле, а она, ведьма. Да еще и с лекарским даром. Зная её, она стала бы с завидным упорством развивать в себе именно его. А ведьминские знания в неё активно запихивали приезжающие к нам в замок ведьмы, это я помнил хорошо. Если я доверю ей сейчас зашить Эстера и если это все же Мидара, она справится. А если это не она, то подвергну опасности жизнь своего друга. Но также, я могу в любой момент взять инициативу в свои руки и довести операцию до конца сам. Проверить девушку все же надо. Тишина затянулась, в глазах девушки появилось сожаление.
Ухмыльнувшись, подумал о том, что слишком быстро ты решила, что я не выберу тебя:
— Я хочу, чтобы Дарина провела операцию, — повторил я имя, которое ранее услышал от госпожи.
На меня посмотрели все, нет они были не удивлены, они были ошарашены.
— Генерал, я предупредила о ее состоянии и способностях и отказываюсь нести ответственность, если что-то пойдет не так, — прошипела госпожа Заримма.
— Всю ответственность я беру на себя, просьба всех покинуть комнату, — произнес я жестко. — Дарина, что тебе необходимо для операции?
— Мама, — неуверенно произнесла Дарина, — принесите мне побольше чистых полотенец, хлопковых тряпочек, иголку, шелковые нитки, одно ведро с холодной водой, одно ведро с горячей водой, одно пустое, тазик и ковшик. Этого будет достаточно, — она перечислила все предметы так, как будто это была ее каждодневная работа.
Госпожа еще раз внимательно посмотрела на нее и вышла. Похоже, что-то подозревать начал не только я.
— Генерал, можно я останусь? Моя помощь в любом случае пригодится, — спросил лекарь.
Я посмотрел на Дарину, та кивнула.
Через несколько минут нам принесли все необходимое. Дарина попросила одну из служанок остаться и помочь ей. Я сел в кресло и начал наблюдать, я не хотел пропустить ни одного ее движения.
Она быстро организовала весь процесс, навела теплую воду в тазике и начала обтирать рану с краев потихоньку переходя к центру, где было больше всего гноя. Эстер ворочался, но в сознание не приходил. Поменяв воду в тазике и тряпки несколько раз, с промывкой было закончено.
Еще раз посмотрев прямо мне в глаза, она спросила:
— А есть ли в доме сильный алкоголь, не сладкий?
Моя бровь приподнялась. И как это понимать, собралась успокоить себе нервы? Я не раз присутствовал на таких операциях, к сожалению, когда ты постоянно участвуешь в боевых действиях, это норма и следующее, что как правило делают, это прижигают рану раскаленным железом, чтобы убить инфекцию. Я перевел взгляд на лекаря, он так же молча пожал плечами. Я посмотрел на Дарину, она по-прежнему упрямо сверлила меня взглядом. Ну надо, значит надо.
— Неси, — рыкнул я в сторону служанки.
Та быстро выбежала из комнаты.
В комнате снова повисла тишина. Резким движением Дарина заправила выбившуюся прядь волос себе за ухо. В голове всплыло воспоминание, когда так же в подобных ситуациях, вела себя моя Мидара, когда нервничала. «Моояя» — проурчал довольно голос волка.
В комнату вошла служанка, она принесла небольшую бутыль с желтой жидкостью, передала ее Дарине. Открыв, она ее понюхала и сморщилась, с сомнением посмотрела на служанку. А, потом все-таки взяла и резко отхлебнула глоток. Сморщившись она ее проглотила. Кивнула, явно решив для себя что-то.
— Свободна, твоя помощь больше не потребуется, — сдавленным голосом произнесла Дарина служанке, та незамедлительно покинула комнату.
Девушка взяла сухую, чистую тряпицу и налила этот напиток на нее и начала им промакивать пораженную область. Не отрываясь от работы произнесла:
— Спирт, находящийся в этом пойле, продезинфицирует рану, — посмотрела на меня и добавила, — главное, чтобы оно не было сладким.
Я посмотрел на лекаря, тот пожал плечами еще раз. Но, оснований не доверять ей у меня не было. По ее действиям было видно, что она это делает не первый раз. От прикосновений тряпки Эстер громко застонал.
Иголку она так же протерла этой же жидкостью. Вдела нитку, сделала узелок и начала точными движениями зашивать, при этом что-то нашептывая. И тогда я увидел фиолетовое свечение, отходившее от ее рук. Перевел взгляд на лекаря, он удивленно посмотрел на меня. Я думаю, вплоть до этого момента он думал, что она не справится.
Периодически девушка замолкала и тогда от старания аккуратненько прикусывала свой язычок, продолжала сосредоточенно шить. Еще одно воспоминание встало ясной картинкой перед моими глазами. В детстве, Мидара, когда пыталась, например сложить несколько камушков друг на друга, так же прикусывала язычок, концентрируясь на результате.
«Моооояяя дееевоочкааа» — опять послышался голос волка у меня в голове. Мой пульс участился от осознания того, что я не ошибаюсь. Слишком много совпадений.
"Наша, друг" — мысленно ответил волку — "и теперь мы точно ее никуда от себя не отпустим".
"Где же ты была так долго?" — Я улыбнулся, впервые за последнее время искренне.
Спустя несколько минут она закончила штопать моего друга.
— Теперь можно поднять его энергетическое состояние, дело за вами доктор Ларсен.
Более ничего не сказав, она поднялась и вышла из комнаты. На меня она даже не посмотрела. Я чуть было не побежал следом за ней, но вовремя остановил себя. Даже, если это она, я не знал почему она здесь и нужен ли я ей.
— То, что сейчас видели Вы господин лекарь, останется между нами. Для всех официально операцию вёл я. Надеюсь вы понимаете, что будет если информация уйдет за пределы этой комнаты и виной этому окажетесь вы.
Я намерено продемонстрировал свои клыки говоря все это. Сглотнув, лекарь кивнул. Я считал рано разоблачать Мидару. Для госпожи Зариммы это будет удар.
Свидание
Мидара
Вернувшись в комнату я села на кровать, придвинулась к самому изголовью и подтянула ноги, обхватив их руками. Меня трясло и виной тому была не операция, а сам Макс. Я вспомнила свои ощущения. Я была сосредоточена на исцелении его подопечного, а руки механически делали привычную работу, но я чувствовала его пронзительный взгляд, он следил за каждым моим движением. Сейчас, когда он был не рядом и я чуть-чуть успокоилась, я с надеждой подумала: “С чем был связан его повышенный интерес? С тем, что он хотел спасти своего друга? Или все таки он почувствовал, узнал меня?”
“Вряд ли,” — подумала я с грустью.
Поэтому мне нужно сказать ему кто я. Рано или поздно, необходимо будет ему признаться и я не прекращая, думала об этом. Там, дома, мне казалось, что все будет легко, я подойду, попрошу прощения и все. Да, тогда я верила, что он меня простит, даже не сомневалась.
Мои ожидания не оправдались, сейчас он был для меня незнакомым, почти чужим, мне заново нужно было его узнавать. Он очень изменился. Правильно отец меня предупреждал: это не тот юноша, который прощал мне все и всегда, все мои проделки, это мужчина, это воин. Я боялась даже подойти к нему, его тяжелый взгляд, шрамы, резкие движения, пугали меня. Но вместе с тем, мне нестерпимо хотелось прикоснуться и обнять его. Я отчаянно по нему скучала!
— Макс, как же ты мне нужен, — произнесла вслух и почувствовала, как слеза скатилась по щеке.
“А нужна ли я тебе? А если у тебя кто-то есть, а здесь явилась я, со своими извинениями?” — продолжала размышлять я.
Теперь я понимала, как была ему важна шесть лет назад. Осознание насколько благороден Макс, пришло намного позже, когда было уже слишком поздно. Сейчас меня терзали сомнения, любит ли он меня все еще. Еще одна слеза скатилась по моей щеке.