Кабинет короля потрясал своими размерами. Что там наша спальня в приюте, что казалась мне самой большой комнатой в мире? Это помещенье даже комнатой не получалось назвать – зала, огромная, с высоченными окнами в два этажа, с огромной люстрой, сверкающей множеством стеклянных висюлек, какой-то мебелью, огромным женским портретом на противоположной стене. Но всё это было не важно - в середине кабинета стоял король, и я немедля согнулась в поклоне. И хоть был он без короны и мантии, как я привыкла видеть его на картине в приюте, всё равно подавлял своей властностью, королевским достоинством так, что даже имей я желание подняться раньше, не смогла бы. Поэтому встала лишь когда его величество позволил.
Он стоял важно, отставив одну ногу в белом высоком носке и коротких блестящих штанах с пышным бантом под коленом, заложив руки за спину так, что кругловатый животик, похожий на небольшой шар, выпирал из камзола, будто смотрел на меня. А вот круглые черные глаза короля смотрели скорее в потолок, но при этом я почему-то чувствовала себя так, будто королевский взгляд прожигает меня насквозь.
Сердце в груди прыгало и переворачивалось – вот оно, то самое страшное, что могло со мной произойти. И это самое страшное сейчас со мной и случится. Молчание его величества нагнетало страх. И когда он наконец заговорил, меня уже трясло.
- Старая Хранительница носков слегла. Это чрезвычайно скверно! Ты должна заменить её и дальше сама выполнять всю работу! Я и мои двенадцать сыновей очень ревностно относимся к своим носкам.
У меня перехватило дыхание – двенадцать сыновей и сам король тринадцатый! Дева-Праматерь! Нет, я знала, что у короля много наследников. Но только сейчас поняла, чьи носки ежедневно перебирала, почему их было так много и почему коробок со знаками, куда складывались носки, было тринадцать.
Король продолжил:
- В нашем роду мужчины очень трепетно относятся к этой части своего гардероба. Это наша фамильная черта, и она передаётся по наследству. Мой отец, ныне почивший Эдвард V менял носки трижды в день и ещё столько же, сколько менял облачение. Я занят политикой куда больше своего родителя, мне некогда следить за своей внешностью, поэтому я меняю носки только когда переоблачаюсь, что, конечно же, ты должна воспринимать как подарок.
Король задрал нос ещё выше, отчего выпирающий круглый животик его величества ещё больше высунулся из камзола. Я опустила глаза в пол, пытаясь представить насколько утренняя куча носков могла бы быть больше. Пожалуй, я действительно благодарна королю, что он настолько непривередлив.
- Мои сыновья ещё молоды и совершенно не способны думать о других, поэтому работы благодаря им у тебя всегда будет достаточно, - он улыбнулся удовлетворенно. Я как раз слегка приподняла взгляд и уловила это выражение на королевском лице. Почему-то мне показалось, что он рад тому, что у меня много работы. Чувство благодарности сильно уменьшилось, пришлось быстро опустить глаза в пол.
- Ты должна знать, что и я, и мои сыновья предъявляем высокие требования к своему гардеробу, но даже при всём этом носки для нас - святое! Они обязательно, слышишь, Хранительница? Обязательно должны быть чистыми, свежими, целыми, разложенными парами по цвету, аккуратно свернутыми. В общем – в идеальном порядке!
И король продолжил свою величественную речь о том, как важны носки в жизни любого мужчины, как влияет на настроение хорошая пара, если шелк приятен коже, а цвет – глазу, как важно своевременно наполнять носочные коробки, чтобы утром весь набор радовал королевскую душу. Что даже для простого мужчины это важная часть жизни, а уж для монаршей особы – крайне, крайне важная! А человек, что хранит королевские носки, хранит по сути мир своего королевствва. Ведь от него зависят судьбы людей, стран и даже мира!
Мне становилось всё страшнее. То есть из-за меня кто-то может попасть на плаху и дети останутся сиротами? Может начаться война и тысячи людейпогибнут? Меня окатило ледяной паникой, тело сковал животный ужас, а в голове билась мысль "Это конец!".
- Ибо если утро нашего величества начнется с плохих носков… Не отстиранных, к примеру…
Моя паника немного утихла: я знала о строгом распоряжении кастелянши не допускать в носочные коробки носков, если они хоть немного, хоть едва заметно недостираны или на них есть, не дай Дева-Праматерь, малейшая дырочка или потертость. Такие следовало откладывать в сторону, меняя их у кастелянши на такую же, только новую пару.