И повела меня к ближайшему выходу из дворца. По пути стала расспрашивать, давно ли я гуляла, давно ли встречалась со своими родными, давно ли выбиралась в столицу. И только охала и удивлялась моему рассказу, потом и пожалела.
Мы вышли на задний двор, к конюшням. И я даже удивилась, как замечательно, оказывается, пахнет воздух, какое ласковое солнышко, что трава зеленая, а небо прозрачно-голубое. Кастелянша улыбнулась мне:
- Ну вот, совсем другое дело! Щечки сразу порозовели, глазки заблестели! Какая же ты ещё молоденькая, Вильгельмина! Евангелина тоже любила выйти, воздухом подышать.
Я тут же загрустила. Но кастелянша заметив это, стала рассказывать, что моя наставница прожила долгую и счастливую жизнь, что вырастила троих детей, что её муж был простым стражником, но очень её любил и берёг, что её очень ценил и предыдущий король, и этот. И моё настроение улучшалось с каждым словом.
А потом она рассказала, что меня искали очень долго, что таких Хрнительниц, как я, было мало, и до этого возраста дожила только я одна. Мне в лицо дул прохладный ласковый ветерок, и я жадно слушала, что про меня есть распоряжение самого короля, где приказано меня беречь, хорошо кормить, если заболею – лечить, быть внимательными к моим потребностям и просьбам. Что мне положено не только хорошее жалованье, но и два раза в месяц полдня выходных, чтобы я могла проведать родных и проветриться в столице.
Я слушала, грелась в лучах заходящего солнца, и сердце, моё заледеневшее сердце отогревалось, оттаивало, тот страх, что ледяными щупальцами стискивал мою душу, становился всё меньше, всё прозрачнее, всё слабее. Я чувствовала, что нужна, что не брошена на произвол судьбы, что обо мне заботятся, пусть и так вот странно, через указы. Что смогу разыскать свою названную сестру и даже, может быть, взять извозчика и съездить в приют, повидать служителей и ребят. И это давало надежду, что всё будет хорошо, это грело и радовало. Как же это замечательно!
- Деточка, - друг понизила голос кастелянша, - это их высочества! Надо поклониться!
Сразу стало как-то тревожно.
7.2
И она первая склонилась в низком поклоне. Я последовала её примеру, не особенно рассматривая, кому кланяюсь. Недалеко от нас от конюшни в сторону замка протопали и остановились напротив несколько пар сапог.
- О, Суринья! Куда подевался твой сын?
Я поняла, что кастелянша разогнулась, и тоже поднялась. Перед нами стояли два высоких молодых господина, похожих на короля – глаза были такие же черные, носы также вздернуты, только один как и его величество не смотрел на нас, а другой довольно приветливо улыбался. Именно он и задал свой вопрос.
- Ах, ваше высочество! – всплеснула руками Сурья. – Призван служить в его величества, вашего батюшки, да продлит его годы Дева-Праматерь, полки! Пошёл обозным урядником, за лошадками присматривать.
- Жаль, он хорошо с моим скакуном ладил, - его высочество говорил с Суриньей, а смотрел на меня. И взгляд его был такой… такой… Какой-то неприятный, от него хотелось спрятаться, закрыться. Он смотрел и, видя моё смущение, улыбался всё шире, и от этого казался не только неприятным, но ещё и опасным. Потом толкнул локтем в бок брата, который так и стоял, задрав нос, наклонил к нему голову и не сводя с меня своего опасного взгляда со всё более устрашающей усмешкой произнёс:
- А смотри, какая у нас тут куколка!
Другое высочество обратил на меня свой презрительный взгляд, который становился с каждой секундой всё более голодным и заинтересованным. Но как-то вдруг меня прикрыло плечо. Защемило в груди – что-то родное было в этом жесте. Мне бы хотелось, чтобы это было плечо моей Лукки, но это была всего лишь кастелянша. Сможет ли она отстоять меня перед этими важными господами, как могла отстоять меня моя названная скстра перед приютскими мальчишками? Это ведь принцы! Но напрасно я сомневалась Суринье, эта добрая женщина знала, что делать.
- Ваши высочества! Вы заметили нашу новую Хранительницу носков! Как замечательно! – она защебетала так бойко и звонко, будто махом помолодела лет на десять, при этом непрерывно кланялась и приседала, всё больше и больше загораживая меня собой. – Его величество, ваш батюшка, да продлит Дева-Праматерь его годы, взял под свою высочайшую опеку Хранительницу. А как же? Редкий дар. Да! А вске мужчины королевского рода так ценят порядок в своих носках!