Суринья с самыми счастливыми интонациями громко говорила это всё, разводя руками, словно ветряная мельница. Взгляды их высочеств всё ещё скользили по мне, но интерес явно угас, оставшисть не более, чем любопытным. Под конец они ещё переглянулись, и один едва заметно пожал плечами, другой дернул бровью. Может я плохо рассмотрела из-за Суриньи, но мне показалось, что в этом было сожаление. Напоследок принцы кивнули кастелянше, прожгли меня своими черными взглядами и ушли. Неспешно, важно, по-королевски.
Когда спины сыновей венценосца скрылись за ближайшим зданием, Суринья повернулась ко мне. Во взгляде её была тревога.
- Девонька, сама гулять не ходи, зови меня или кого-то из стражников. Я поговорю с парой верных и… - она, болезненно сморщившись, оглядела меня, - и возрастом постарше, чтобы ходили с тобой. И чтобы со службы провожали до комнаты.
Она задумалась, пожала плечами и проговорила будто сама себе:
- Хотя… они брезгливые, вряд ли пойдут в служебные коридоры… - А дальше уже встревоженно глядя мне в лицо: – Но, девонька моя, всё же сама из дворца не ходи, поняла? Лучше меня найди или кого ещё. И в комнату к себе как заходишь вечером, дверь на засов-то и закрывай. Поняла? Обязательно закрывай! Плащ носи, что с капюшоном глубоким. Поняла?
И вот от этого серьезного тона мне стало страшнее даже больше, чем от взглядов их высочеств. Я закивала, не в силах говорить. Суринья отвернулсь в сторону и забормотала:
- Лучше бы замуж, да больно молода… Да и когда им муж был препятствием?..
***
Я сильно тревожилась. По утрам у моей двери я встречала седоусого высокого стражника. Он молча шел за мной до кухни, где тётя Аннина давал мне кружку отвара или молока и булочку, потом шел позади, пока я добиралась в свою каморку, а после работы меня встречал уже другой стражник или правильнее сказать сторож. Это был уже пожилой, немного ссохшийся старичок, который любил поболтать сам с собой. Он рассказывал истории, иногда и не по одному разу, о своей жизни, службе в королевской армии, о событиях дворца. Похоже, слушатель ему был ни к чему, потому что я могла молчать, а он всё равно говорил. Он же, если не могла Суринья, выходил со мной во двор, чтобы я могла посмотреть на солнышко и подышать воздухом.
С месяц тревоги ещё были свежи и, работая, я вздрагивала и оглядывалась на запертую дверь каморки, теряла нить поиска носков, бесконечно проверяла и перепроверяла правильно ли сделана работа. Тоже было и моей комнате - вышивала нервно, неровно, потому что то и дело косилась на запертую дверь. Потом всё постепенно сглаживалось, и страх начал отступать. Иногда у мня получалось увлечься своей работой, если могла отвлечься и забыть о грузе ответственности.
И я даже кое-что придумала, чтобы облегчить и ускорить свой бесконечный труд!
8.1
Сегодня я решила испробовать кое-что новое в своей работе. Окрылённая, я летела по коридорам, в едальне быстро проглотила булочку, в три глотка выпила кружку молока. На что тётя Аннина неодобрительно покачала головой. "Есть нужно неспешно, радуясь вкусу!" - любила повторять она. Но мне было некогда, хотелось поскорее попробовать свою придумку. Я давно уже об этом размышляла, и всё ни как не могла понять, почему никто не додумался до этого раньше. Влетела в свою каморку, где высилась новая гора чистых носков, но сегодня она меня ничуть не огорчила. Сегодня я могла бы сразиться с драконом – мной владел интерес.
Трудность была только в том, что коробов было всего три, а мне нужно было тринадцать. Что ж поделаешь, будем работать с тем, что есть, и я стала раскладывать носки по картинкам их владельцев. Первым трем картинкам (не знаю, кто это был, - я так и не выучила ни имён принцев, ни кому какая картинка принадлежит) повезло попасть в корзины, остальные стали образовывать десять кучек прямо на полу.
Работа спорилась, мне было весело и интересно, и даже какая-то песенка крутилась в голове. Казалось, носки летают сами из большой кучи в мои руки, из рук мечутся по маленьким кучкам. Я удивительно быстро разобрала большую гору и, довольная своим успехом, села перед первой кучкой прямо на пол, придвинув к ней ящик с нужной картинкой. Носки будто сами собирались на пары, разглаживались в моих руках, сворачивались в тугие валики и запрыгивали в коробку.