Об их необъяснимом трепетном отношении к носкам по дворцу ходили легенды. И это было хуже, чем рассказ самого короля. Говорили, что мужчины королевского рода могли не побриться или не расчесаться, пренебречь галстуком или одеколоном, но носки!.. Носки всегда должны были быть идеальны, и ни каплей меньше! Только идеальны! Только так! Ни морщинок, ни дырочек, ни линялых пятен. Говорили, что королевская кровь чует самые мелкие дефекты носков. Поэтому я боялась, сильно боялась, что владелец этих несуразно-зелёных включит свою особенную, заложенную в кровь носочную любовь и заметит заштопанную мной дырочку.
Нитку-то я подобрала легко, тут ничего удивительного не было. А вот решиться зашить долго не могла. Однако за окном стало сереть, а в коридоре зашаркали слуги, из тех, кто вставал раньше других – кухонные работницы и поварята. Времени оставалось всё меньше: скоро и мою коморку за наполненными носочными коробками должны прийти горничные. И я подержав в пальцах иглу с ярко-зелёной шелковой нитью, решилась.
Дырочка была такая маленькая, что я смогла зашить её в два стежка. И получилось очень хорошо – её не было видно совсем, ну то есть абсолютно. Я сглотнула, рассматривая свою работу и с лицевой, и с изнаночной стороны. Абсолютно ничего не заметно. Идеально! Всё, как любят мужчины королевского рода.
Постиранные носки как раз высохли. Мне удалос их выстирать так, что они оказались чистыми. Хвала Деве-Праматери, что во дворце всегда убрано, и сапоги гадких принцев были просто пыльными, а не в уличной грязи. Уже в каморке помолилась Деве-Праматери ещё раз, чтобы она оградила меня от напастей и бед, и с замиранием сердца сложила злополучную зелёную пару в коробку.
Будто дожидаясь этого мига под дверью, явилась утренняя горничная за коробками. Я помогла нагрузить их на тележку. И магическая платформа приподнялась и под присмотром служанки поплыла в другое крыло замка, к камердинерам, чтобы те отнесли коробки в нужную гардеробную, каждую - своему хозяину.
Я глядела вслед уплывающей стопке ящиков, закусив губу. Всё, пути назад нет. Будь, что будет. И даже Суринье не скажу, что зашила носок. Решено!
Из другого коридора, со стороны прачечных, ко мне тянулась вереница нагруженных тележек. Здравствуй, новая гора выстиранных и перепутанных носков! Я тяжко вздохнула и пошире распахнула дверь, пропуская внутрь новую порцию работы.
***
Я подолгу стояла над какой-нибудь парой, размышляя, правильно ли я её собрала. Проверяла носки по длине, по носочку, пяточке, плетению нитей, по оттенку - всё в порядке. Вот так расправлю пару, сложу ровненько, сверну аккуратным валиком, уложу в нужную коробку. Постою, посмотрю, и вдруг вспомнится, как ловко порхала игла с ярко зелёной ниткой в моей руке, вновь зазвучит в ушах королевская фраза «Ибо кто не справляется со своим Предназначеньем, тот будет казнён!». И я достану дрожащими руками эту пару, разверну, снова всё проверю. Постою над ней, прижму к груди, зажмурюсь, почувствую… Вроде всё правильно, всё идеально. И опять расправлю, сложу, сверну, уложу. И так по несколько раз над каждой парой ...
С того утра прошло несколько дней. Я вскидывалась от каждого шороха за дверью. Теперь-то уж я не забывала запереться на засов. Да толку-то? Старалась пройти по коридорам тихой мышью, чтобы никто меня не заметил, не услышал. Даже пропускала ужины, чтобы лишний раз не идти по коридорам. Я замерла, как нашкодивший зверёк в своей норке. Я ждала. Я очень-очень боялась.
И не напрасно. Гром грянул!
9.1
Стражники пришли прямо во время работы. Четверо вооруженных, одетых в доспехи высоких и широкоплечих мужчины. Сразу было видно, что пришли они за мной как за преступницей. «Значит, - подумала я обречённо, - зашитый носок всё же нашли».
Безропотно дала сковать магией руки, молча вышла из своей каморки, на прощанье бросив взгляд на ставшие уже родными носки. Прощайте, хорошие мои! Печально улыбнулась всем, кто выскочил в коридор, посмотреть как меня под стражей ведут в темницу. Мысленно попросила не вспоминать меня плохо и пожелала каждому покровительства Девы-Праматери.
Жаль, не смогла встретиться с Луккой. А может и хорошо – она не узнает о том, какой у меня был конец. Мне стало ужасно жаль свою сводную сестру, а затем и себя. Но я сдерживала слёзы до самой камеры, до той самой минуты, пока за мной с лязгом не закрылась тяжелая дверь. И только когда утихло эхо от звона ключей, запершего замок, тихо заплакала.