- Ладно, чего болтаешь, пошли. Голодная небось. Не отставай!
И быстрым шагом ринулся по коридору, отчего его черный, как и у магистра плащ, развевался словно огромные птичьи крылья.
На кухне нас встретила неприветливая грузная женщина, которая молча поставила передо мной несколько тарелок с едой. При этом бросала такие взгляды на младшего ученика мага, что даже неискушенной мне было понятно, что, будь у этой тетеньки в руках сковородка, она бы без раздумий огрела бы парня по голове. Я сжалась, боясь гнева этой грозной женщины, и постаралась побыстрее проглотить еду, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Молодой маг, мервшийся взглядом с кухаркой, не успел в третий раз сменить синюшную бедность на багровую красноту, как я вскочила из-за стола.
- Благодарю!
И низко поклонилась хозяйке кухни. Та только высоко приподняла одну бровь и сложила на груди руки. Выглядело это совсем уж грозно. Кажется, я что-то сделала не так. Поэтому быстро шмыгнула из кухни, надеясь, что молодой маг не станет там задерживаться и последует за мной.
Он, действительно, почти сразу нагнал и отвел к моей комнате. Мы шли в полном молчании, и я даже не пыталась запоминать дорогу – плохо освещенные пустынные коридоры не располагали к осмотру и неспешной прогулке. Уже возле двери комнаты я спросила у молодого мага:
- Магистр, а вы знаете, зачем я здесь?
- Ко мне обращаться «магистр» не стоит. Говори мне просто гм… - он задумался, - ну просто господин маг. А зачем ты здесь… Ты будешь служить во дворце. Это очень почетно, работа не сложная, тебе будут платить жалованье…
Я покивала.
- Да, да, все девицы мечтают об этом, магистр Лютин говорил. Вот только в чём будет заключаться моя служба? Я ведь ничего не умею...
- Ты пока будешь учиться, а вот когда придет время и раскроются все твои способности, будешь служить в полную силу.
Понятнее не стало. И я ушла в свою комнату. Ушла плакать, разговаривать самой с собой, представляя, что говорю с Луккой, и спать.
4.
Это была странная учеба. Утром полагалось прийти к старушке, которая считалась помощницей кастелянши, а на самом деле разбирала всякие тряпки, хорошо, хоть чистые. Нужно было сидеть рядом с ней, выслушивая её почти неразборчивые слова и «перенимать» знания. Она что-то бормотала про какие-то пары, парные вещицы, однотонность, пяточки-носочки. Напрягая слух и пытаясь разобрать её речь, я почти не смотрела, что она делает.
После обеда я должна была являться к господину магу, младшему ученику магистра Лютина, который коротко рассказывал что-нибудь о магии, чуть-чуть учил меня письму, немного объяснял, как вести себя с высокопотсав… высокпосатлен… с господами, богатыми и важными: поклон, книксен, глаза в пол, «да, господин», «нет, господин». Ещё рассказывал бессчетное количество легенд, историй и преданий, от которых у меня в голове становилось звонко, словно в пустом медном котелке, сами собой закрывались глаза, хотелось склониться на сложенные на парте руки и, сладко зевнув, задремать. Но каждый раз, как меня тянуло закрыть глаза, молодой ученик магистра произносил что-то такое тревожащее об ответственности, о важной то ли миссии, то ли комиссии, что я выполняла в замке, что моё сердце вновь сбивалось с ритма, а ладони покрывались холодным, липким потом. Я не понимала, а спросить боялась.
Почти всё время мне хотелось плакать – мне всё время, с утра и до самой ночи, было страшно и тоскливо. В огромных помещениях замка, таких богатых, таких роскошных, где потолки были такой высоты, что наш приют в два этажа легко поместился бы в них, я чувствовала себя маленькой незаметной песчинкой, никому не нужной и одинокой. Коридоры, в которых я никак не могла разобраться и запомнить дорогу, двери, надписи на которых я с трудом могла прочесть – читать в приюте нас почти не учили, главное было рукоделие, – всё вызывало панику.
Некоторые служанки насмешливо кривили рты, глядя на моё любимое приютское платье. Наверное, надо было одеваться как-то по-другому. Но как? Об этом тоже надо было спрашивать у господина мага – младшего ученика магистра Лютина? На это я никак не могла решиться. И всё больше зажималась, ожидая насмешек.