Деревенские жители уже начали бороться с огнём, нося воду из Андуны, песок и землю, чтобы сдержать его, и моля реку и холм о защите. Они также послали гонца в ближайшие деревни за Андуной и за холмом за помощью. Вместе у них был шанс укротить дикий огонь, прежде чем он уничтожит весь склон холма. Окра чувствовала глубокое сострадание к страданиям всех живых существ и сопереживала их страху и опустошению, пытаясь помочь своими способами. Но внутри она понимала, что рождение и смерть – неотъемлемые части жизни, что есть время для разрушения, так же как время для создания. Есть времена, когда живым существам приходится бороться за свою жизнь и процветание, и времена, когда им приходится покоряться высшей силе и принимать свою судьбу. Они всегда говорила, что мы должны делать всё, что в наших силах, как будто всё зависит от нас, но понимать, что в конечном счёте мы зависим от Изначального Существа, у которого всегда есть план для нас.
Хранитель никогда не принимает прямого участия в жизни обитателей своего края – таково правило, так что задачей Окры было медитировать, слушать холм и облака и передавать людям послание о плане на сегодняшнее событие: согласен ли холм принять помощь облаков и готовы ли облака помочь. В восточной части леса была пещера, которая вела к корням холма, хотя, чтобы добраться до входа, нужно было подняться на полпути вверх по холму. Сюда Окра приходила, чтобы слушать его песни. Конец пещеры был очень близок к сердцу холма, и Окра могла видеть биение его сердца, словно концентрические круги, перед своими глазами, когда закрывала их. Она называла это «сердцем», но на самом деле это была вибрация, исходящая от каждого живого существа – вибрация холма была слишком низкой и тонкой, чтобы человек мог её услышать или почувствовать. Время от времени появлялись необычайно восприимчивые люди, которые почти чувствовали что-то, но, в целом, люди не предназначены для того, чтобы слышать песни, у этой формы жизни иное предназначение. Всё это знание передавалось из поколения в поколение Хранителей с начала времён.
Итак, Окра забралась в пещеру и последовала по её изгибам к сердцу холма. С каждым шагом биение сердца становилось сильнее. Она чувствовала тревожное настроение и спешила услышать остальное. Достав оленью шкуру и усевшись, Хранительница взяла под контроль свои эмоции и дыхание и погрузилась внутрь своего сознания. Она сосредоточилась исключительно на песне, позволяя ей полностью заполнить свой разум. Она чувствовала себя сосудом звука и образов. Внутренним взором она видела форму и цвет звука, всей песни. Она выглядела как знаки, буквы какого-то неведомого алфавита, вибрирующие звуком песни, содержащие в себе всю историю. Позже Окра начнёт записывать эти буквы из своих многочисленных медитаций и составлять «изначальную» систему письма, как она её называла. Она передаст её людям, чтобы те сохранили её и жили по ней, вместе с записями всех песен, что она когда-либо слышала. Это будет началом «Писаний Хранителей».
В своём сердце она слышала эти знаки как звуки незнакомого языка, напевы, перезвон судьбы Края Холма и земель далеко за его пределами. Она знала, о чём это, потому что звуки превращались в образы и знание, которые оседали в её уме напрямую, без слов. Окра просто знала, что ей сообщают и что нужно сделать. Объём знания был теперь гораздо больше, и стало ясно, как оно связано с песней умирающих листьев. Хотя она не удивилась, она чувствовала, будто всегда это знала. Она медленно возвращалась к поверхности своего сознания, и теперь её задачей было тщательно подобрать подходящие слова для этого знания. Хранительница медленно выбралась из горы и направилась к своему дому, идя и напевая по пути:
Всё Время в миг поглотит без следа,
Его безжалостная пасть жизнь сокрушит...
Войдя в дом, она бросила взгляд на шафрановую ткань, лежавшую на крышке сундука. Это заставило её вспомнить Они в этом одеянии во время торжественного пения: солнце, пробивающееся сквозь листву деревьев, порхающее по ткани, словно маленькие огненные птицы. Это всегда казалось одновременно таинственным и уютным, словно старцы из тонких миров одобряли и нежно, с любовью гладили её. Это были её счастливые детские воспоминания. Сначала было странно носить это после ухода Они, словно она просто заменяла её, потребовалось время, чтобы привыкнуть быть Хранительницей. Хотя Окра не оплакивала Они, как это делают люди, ей было грустно, что она была лишена её общества. Но она была уверена, что кто-то другой теперь наслаждался этим общением, поскольку Они, несомненно, поднялась по иерархии и помогала другим живым существам в тонких мирах.