Как-то раз, разбирая старую коробку с бумагами в кабинете дяди, она нашла конверт с ее именем. Внутри лежала не записка, а билет на «Ежегодную выставку механических диковинок и инноваций» в Королевском выставочном павильоне. Билет был на текущий год. Рядом лежала визитная карточка: «Профессор Амалия Ланселот. Факультет прикладной механики. Институт Механических Искусств, Глиммерфилд».
Амели замерла с билетом в руках. Дядя купил его для нее? Или профессор Ланселот сама его прислала? Сердце забилось чаще. Мысль снова окунуться в атмосферу, из которой она только начала выбираться, была пугающей и… заманчивой. Она хотела доказать, что ее диплом — не просто бумажка. Может, там будут ее однокурсники? Тот самый красивый насмешник?
Вспышка памяти: Защита диплома. Она стоит перед комиссией, ее проект усовершенствованного регулятора давления лежит на столе. Тот самый однокурсник, Теодор, смотрит на нее с ленивым интересом. Профессор Ланселот задает каверзный вопрос о компенсации обратной связи. Амели отвечает, чувствуя, как краснеет. Но она отвечает правильно. И видит в глазах профессора не насмешку, а… одобрение. «Интересное решение, мисс Стоклауд. Неочевидное. Но имеет право на жизнь». Это был один из самых счастливых моментов в ее жизни.
Она решила поехать. Не для того, чтобы что-то доказать другим, а чтобы доказать себе, что она не сбежала из мира механики, а перенесла его в свое новое, особенное место.
Выставка оказалась шумным, бурлящим котлом из пара, металла и честолюбивых амбиций. Гигантские паровые роботы раздавали листовки, летательные аппараты махали крыльями под потолком, а изобретатели наперебой расхваливали свои творения. Амели, привыкшая к сдержанному величию «Пенумбры», чувствовала себя немного подавленно.
И тут она увидела ее. Профессор Ланселот стояла у скромного стенда, демонстрирующего новую модель бесшумного клапана для паровых систем. Она почти не изменилась: все такая же прямая, с седыми волосами, убранными в строгий узел, и пронзительным взглядом.
— Мисс Стоклауд, — произнесла профессор, заметив ее. Ее голос был ровным, без узнаваемой радости или удивления. — Я получила извещение, что вы вступили в права наследства. Поздравляю. Как вам ваша новая… лаборатория?
Амели почувствовала, как напряглись мышцы спины.
— Это не совсем лаборатория, профессор. Это книжный магазин.
— Альбатрос Пенумбра никогда не был торговцем, — парировала Ланселот. — Он был инженером от бога. Только его механизмы были… тоньше. Как поживает его главный проект?
Амели поняла, что профессор в курсе. Возможно, даже больше, чем она сама.
— Тикает, — коротко ответила она. — Требует постоянной настройки.
— Как и все гениальное, — в глазах профессора мелькнула искорка. — Он предлагал мне partnership, когда только начинал. Я отказалась. Мой путь — это сталь и пар. Его… это нечто более эфемерное. Но не менее важное. — Она помолчала, изучая Амели. — Он говорил, что вы перспективны. Что видит в вас не только технический ум, но и… чуткость. Редкое сочетание.
Амели не знала, что сказать. Дядя хвалил ее? Незнакомый человек, о котором она почти ничего не знала?
— Я… я стараюсь, — наконец выдавила она.
— Вижу, — профессор кивнула в сторону ее руки, где она бессознательно теребила ту самую заколку-шестеренку. — Вы уже стали частью механизма. Буквально. — Это было почти похоже на шутку. — Если возникнут вопросы, вы знаете, где меня найти. Иногда и сталь может быть полезна для тонких настроек.
Она отвернулась, чтобы поговорить с коллегой, давая понять, что разговор окончен. Амели постояла еще мгновение, потом развернулась и пошла прочь, чувствуя странную смесь облегчения и гордости. Она получила благословение от своего строгого ментора.
Возвращаясь по улице Тик-так, она услышала необычные звуки. Не тиканье, а… музыку. Тихую, мелодичную, рождаемую, казалось, самим воздухом. Она ускорила шаг.
Источником музыки был ее магазин. Дверь была приоткрыта. Внутри, посреди зала, стоял Лео. А перед ним на табурете сидела Камилла. В руках у нее был необычный инструмент — стеклянный цилиндр с натянутыми струнами разной толщины, по которым она водила смоченными пальцами, извлекая хрустальные, звенящие звуки.
— Это стеклянная арфа, — объяснила Камилла, увидев изумление Амели. — Я иногда использую ее, чтобы «услышать» звучание пространства перед созданием нового аромата. Лео сказал, что ваш магазин может оценить немного музыки.
Лео сидел на полу, поджав ноги, и смотрел на Камиллу с открытым ртом, полностью очарованный.
Но самое удивительное было не это. Самое удивительное было в поведении «Пенумбры». Тиканье его не просто продолжалось — оно подстроилось под музыку. Шестеренки где-то наверху мягко пощелкивали в такт, маятник качался в ритме мелодии, а свет от газовых рожков будто бы пульсировал, становясь то чуть ярче, то чуть приглушеннее.