Как-то раз, разбирая почту (счет за газ, рекламный проспект нового патентного бюро и письмо от родителей), она наткнулась на конверт изящного формата с тисненой эмблемой — скрещенные ключ и шестерня. Это был герб Гильдии инженеров-механиков Лестрауда.
Сердце ее учащенно забилось. Она вскрыла конверт.
«Уважаемая мисс Амели Стоклауд! Гильдия инженеров-механиков приглашает Вас, как выпускницу престижного Института Механических Искусств Глиммерфилда, присоединиться к нашему сообществу. Ваш дипломный проект был отмечен рядом видных членов Гильдии…»
Далее шло перечисление benefits: доступ к закрытым семинарам, библиотеке новейших чертежей, карьерные перспективы, ежегодный бал… Все, о чем она мечтала, будучи студенткой. Официальное признание. Путь в элиту.
Письмо было подписано лично главой Гильдии, сэром Теренсом Холлоуэем.
Амели опустила письмо на стойку. Рука дрожала. Это было не просто приглашение. Это был выбор. Путь, от которого она когда-то отказалась, снова протягивал ей руку.
Вспышка памяти: Выпускной вечер. Она стоит в своем скромном платье, держа в руках заветный диплом. К ней подходит сэр Холлоуэй, тогда еще просто мистер, влиятельный член приемной комиссии. «Блестящая работа, мисс Стоклауд. Жду ваше заявление в Гильдии. Такие умы, как ваш, не должны пропадать в провинциальных мастерских». Она тогда вся засияла от гордости и надежды.
Теперь это предложение лежало перед ней, такое же заманчивое и… неуместное. Как туфелька с чужой ноги.
Тиканье «Пенумбры», до этого ровное и спокойное, вдруг стало чуть навязчивым, назойливым, словно пытаясь привлечь ее внимание. Стрелка на главном механизме дрогнула, показывая легкий «дисбаланс».
Она положила ладонь на полированную латунь панели.
— Я знаю, — прошептала она. — Я не уйду.
Но сомнения уже посеяны. А что, если она ошиблась? Если «Пенумбра» — всего лишь причуда чудака-дяди, а ее настоящее призвание — там, среди чертежей и настоящих, мощных машин? Слава, признание, уверенность в завтрашнем дне…
Дверь магазина со скрипом открылась, впуская порцию морозного воздуха. На пороге стояла мисс Врин из Управления хронометража. На этот раз ее лицо не выражало привычной сухости, а было озабоченным.
— Мисс Стоклауд. Хорошо, что застала вас, — она начала без предисловий, стряхивая снег с плаща. — У нас проблемы. В районе Дымящихся Зеркал зафиксированы серьезные хроно-аномалии. Время то замедляется, то ускоряется спонтанными рывками. Люди жалуются на потерю памяти, вспышки дежавю… Стандартные стабилизаторы не справляются. Я вспомнила о вашем… э-э-э… уникальном оборудовании. Можете ли вы провести дистанционную диагностику? Ваш магазин, судя по нашим старым картам, является узловой точкой в той сети.
Амели смотрела на нее, не веря своим ушам. Управление хронометража просило у нее помощи?
— Я… я не знаю, — растерялась она. — Я никогда не…
— Альбатрос Пенумбра делал это, — резко перебила ее Врин. — Во время Великого Временного Сбоя сорок лет назад. Данные засекречены, но я имела к ним доступ. Его «Пенумбра» была единственным, что не позволило времени в районе Шестеренок рассыпаться на лоскуты. Так что можете? Или ваше наследство — это просто коллекция странных безделушек?
Вызов. И укол в самое больное место ее сомнений.
Амели выпрямилась. Глаза ее загорелись.
— Это не безделушки, мисс Врин. Покажите мне данные аномалий.
Врин достала из портфеля рулон перфорированной бумаги — распечатку с сейсмографа времени. Амели развернула ее на прилавке, отодвинув письмо из Гильдии. Цифры и графики говорили на знакомом ей языке — языке поломки. Но масштаб… Целый район!
Она подошла к главному механизму. Ее пальцы сами нашли нужные регуляторы. Она не думала — она чувствовала. Она увеличила «чувствительность» на периферийные резонансы, сфокусировав «внимание» «Пенумбры» на районе Дымящихся Зеркал.
Тиканье изменилось. Оно стало напряженным, сосредоточенным. На нескольких побочных циферблатах замелькали стрелки, выстраивая сложные диаграммы. Воздух в магазине зарядился статикой.
— Ну? — нетерпеливо спросила Врин.
— Молчите, — бросила ей Амели, не отрываясь от показаний. Она видела не цифры, а образ — гигантскую, перекрученную шестерню времени, которая то заедала, то прокручивалась с бешеной скоростью, угрожая сорваться с оси. Причина была в дисбалансе… в конфликте идей. Где-то там, в эпицентре, сталкивались две мощные, непримиримые концепции, рождая временну́ю бурю.