Но глядя на карту темпорального поля Лестрауда, где под ее влиянием тускнели красные точки и загорались ровные зеленые огоньки гармонии, она понимала — она на своем месте. И это место было бесконечно больше, чем кабинет в Гильдии инженеров.
Глава 11. Чертежи призрака и голос из прошлого
Весна потихоньку отвоевывала улицы у зимы. Снег на мостовой улицы Тик-так сменился грязной кашей, а затем и первыми робкими ручьями, сбегавшими к сточным желобам. «Пенумбра» встретил оттепель легким, почти игривым настроением — тиканье стало чаще и мелодичнее, а стрелки на мелких циферблатах иногда устраивали забавные «догонялки».
Амели, привыкшая к своей новой роли советника, все чаще отлучалась из магазина. Ее вызывали то в мэрию — консультировать по поводу «ауры беспокойства» в новом административном здании, то на пароходную верфь — где из-за склок между инженерами-конструкторами и старыми мастерами-судостроителями никак не могли спустить на воду новый колесный пароход.
Возвращаясь с верфи (она посоветовала развесить в цехах гравюры с изображениями великих кораблей прошлого, чтобы напомнить о общей цели), она застала у своего порога Элоизу. Та была необычно взволнована, ее обычно безупречная осанка была нарушена, а пальцы теребили край передника.
— Мисс Амели, вы должны это увидеть, — произнесла она, не здороваясь. — Я заглянула сегодня, чтобы протереть пыль в кабинете… и заметила нечто странное.
Она повела Амели вглубь магазина, к дальнему стеллажу с технической литературой. И указала на пустое место между двумя толстыми томами по термодинамике.
— Здесь была книга. Небольшая, в синем коленкоровом переплете, без названия. Я всегда протирала ее особо тщательно, мастер Пенумбра просил. А сегодня ее нет.
Амели нахмурилась. Кражи в «Пенумбре» были невозможны. Магазин просто не выпустил бы вора, настроив против него все свои защитные механизмы. Значит, книга исчезла иным путем.
Она провела рукой по полке. Пыли не было — Элоиза сделала свое дело безупречно. Но ее пальцы уловили едва заметную вибрацию, легкое покалывание, словно от статического электричества.
— Вы не помните, что было в той книге? — спросила Амели.
— Нет. Мастер никогда ее не открывал при мне. Говорил только, что это «черновик будущего, которое не случилось».
Амели felt a chill run down her spine. Она подошла к главному механизму. Стрелки были в норме, но один из мелких, почти незаметных индикаторов — крошечный циферблат, помеченный символом вопросительного знака, — показывал слабую, но устойчивую активность. Она никогда не понимала, за что он отвечает. Теперь у нее было предположение.
Она вставила свой ключ в гнездо и настроила «Пенумбру» на поиск пропажи. Не физический поиск, а резонансный — на волну той самой «неслучившейся будущности».
Тиканье стало напряженным, настороженным. Свет в магазине померк. И тогда… он появился.
На пустом месте, где должна была лежать книга, возник призрачный, мерцающий контур. Он был нестабильным, дрожащим, но узнаваемым — это был чертеж. Сложная, многоуровневая схема какого-то невероятного механизма, города-сада под стеклянным куполом, пронизанного лифтами и воздушными мостами. Нечто утопическое и прекрасное.
— «Сердце мира не бьется, оно шепчет…» — прошептал чей-то голос.
Амели вздрогнула и обернулась. Никого. Голос прозвучал прямо у нее в голове, тихий, усталый и до боли знакомый по дневнику. Дядя.
— «…оно шепчет о дорогах, которые мы не выбрали, о мостах, что так и не построили…»
Призрачный чертеж пульсировал, то расплываясь, то становясь чуть четче. Амели поняла. Это было не просто изображение. Это была идея. Мощная, законченная, но так и не реализованная утопическая идея ее дяди. Она была запечатлена в той книге. А теперь книга исчезла, и идея, лишенная сосуда, начала «просачиваться» в реальность, проявляясь как мираж.
— Почему сейчас? — спросила она вслух, не ожидая ответа.
Но ответ пришел. В виде нового образа, пронесшегося у нее в сознании. Она увидела сэра Холлоуэя. Он стоял в своем кабинете в Гильдии и держал в руках… ту самую синюю книгу. Его лицо было искажено жадностью и восторгом.
Вспышка памяти: Разговор с Барнаби неделю назад. «…а Холлоуэй-то, говорят, новый проект затеял. Грандиозный. «Хрустальный дворец» какой-то, этакий город в городе. Все о нем говорят, но детали в секрете держит…»
Все совпало. Холлоуэй каким-то образом выкрал книгу. Он пытался воплотить утопию дяди, но, не понимая ее глубины и не имея «ключа» к ней, лишь высвободил неуправляемую идею, которая начинала влиять на реальность.