Призрачный чертеж вдруг погас. Тиканье «Пенумбры» вернулось к норме, но в нем слышалась тревога. Идея была на свободе.
Амели опустилась на стул. Перед ней стояла дилемма. Она должна была остановить Холлоуэя. Но как? Обвинить главу Гильдии в краже? Без доказательств? С ее-то репутацией чудачки с книжной лавки?
И что делать с самой идеей? Вернуть ее в книгу? Но книги больше не было. Уничтожить ее? Но это было бы предательством по отношению к дяде, к его мечте.
Элоиза молча наблюдала за ней, ее лицо было бледным.
— Он предупреждал, — прошептала она. — Говорил, что некоторые мысли слишком сильны, чтобы выпускать их на волю. Что они, как ньютоновы жидкости — кажутся твердыми, пока их не потревожишь, а потом затопят все вокруг.
Амели посмотрела на портрет дяди. Его глаза, казалось, смотрели на нее с немым вопросом: «Что ты выберешь?»
Она не могла позволить Холлоуэю извратить мечту ее дяди, превратить ее в символ своей власти. Но она не могла и уничтожить ее.
Оставался один путь. Опередить его. Найти способ воплотить идею правильно. Так, как задумывал ее дядя. Не как «Хрустальный дворец» для избранных, а как… что-то иное. Какую-то одну, малую часть ее, которая могла бы принести пользу здесь и сейчас.
Она встала.
— Элоиза, мне нужна ваша помощь. Нужно найти все чертежи и notes дяди, связанные с садоводством, оранжереями, светом и стеклом.
— Садоводством? — удивилась та.
— Да, — улыбнулась Амели. — Если Холлоуэй строит дворец, мы построим сад. Небольшой. Совершенный. И мы построим его здесь, на улице Тик-так. Чтобы все могли его видеть. Чтобы все помнили, чья это мечта.
Это был вызов. Безумный, амбициозный вызов. Но глядя на уверенное тиканье «Пенумбры» и на решительное лицо Элоизы, Амели знала — это был единственный верный путь.
Она шла не против Холлоуэя. Она шла за наследием своего дяди. И на этот раз у нее была не просто книга инструкций. У нее была команда.
Глава 12. Семена утопии
Идея создать сад посреди закопченного квартала Шестеренок казалась безумием. Но именно поэтому она зажгла Амели. Это был вызов не только Холлоуэю, но и самой серой, практичной реальности Лестрауда.
Первым делом она поделилась замыслом с ближайшим кругом. Реакция была разной.
Барнаби, выслушав, почесал затылок:
— Сад? Ну, Марта цветы на подоконнике держит… Но тут, на улице? Пыль, копоть, кислые дожди… Хм. — Он вдруг оживился. — А если под стеклом? Сделать этакий парничок? У меня как раз есть парочка старых оконных рам со свалки…
Лео, узнав, что речь идет о проекте самого Альбатроса Пенумбры, пришел в неистовый восторг:
— Настоящий сад! С роботами-садовниками? С механическими птицами? Я помогу! Я буду копать!
Камилла подошла к вопросу с эстетической точки зрения:
— Тебе нужно будет подобрать растения не только по совместимости, но и по ароматической гармонии. Они не должны перебивать друг друга. И, конечно, их запах должен резонировать с… ну, знаешь, с общим настроением улицы. Доверь это мне.
Элоиза молча принесла из дома альбом с pressed flowers и книгу по биодинамическому земледелию, которую, как оказалось, читала «для души».
Даже Теодор, узнав о плане, не смог удержаться от комментария:
— С точки зрения инженерии… контроль температуры, влажности, освещенности… это же колоссальная задача. Но… черт возьми, интересно. Я могу посчитать нагрузку на конструкции, если хочешь.
Амели была тронута. Ее безумная идея нашла отклик. Она стала центром кристаллизации, вокруг которого собрались самые разные люди.
Следующим шагом был поиск места. Идеальным оказался крошечный, заброшенный пустырь между «Пенумброй» и лавкой Барнаби, заваленный ржавым хламом. Его расчистка превратилась в импровизированный субботник. Барнаби и Теодор таскали тяжелый металлолом, Лео с энтузиазмом подметал, Камилла и Амели разбирали более мелкий мусор, а Элоиза руководила «процессом» с порога «Пенумбры», попивая чай и делая замечания: «Метлу держи под другим углом, Лео, эффективность возрастет на пятнадцать процентов».
Когда пустырь был расчищен, настало время для чертежей. Амели и Теодор провели несколько вечеров, склонившись над столом в «Пенумбре». Теодор с его академическими знаниями предлагал стандартные, проверенные решения. Амели парировала цитатами из дневника дяди, который наконец-то начала читать осторожно, малыми дозами.
«…не бойся симбиоза, — писал Альбатрос Пенумбра. — Пусть сталь поддерживает лозу, а лоза скрывает сталь. Пусть функциональность рождает красоту, а красота делает функциональность терпимой…»