В итоге родился гибридный проект. Каркас теплицы был собран из старых газовых труб и тех самых оконных рам от Барнаби. Но внутри была запрятана хитроумная система медных трубок, по которым должен был циркулировать подогретый воздух от скрытой печки, и система зеркал и линз для перенаправления солнечного света — идея, почерпнутая Амели из книг по оптике.
Сердцем системы должен был стать «агро-резонатор» — небольшой прибор, собранный Амели из списанных деталей телеграфа и пары особенно «спокойных» книг по садоводству из «Пенумбры». Он должен был, по замыслу, не ускорить рост, а гармонизировать его, снимая стресс у растений от жизни в каменных джунглях.
Работа закипела. Соседи с улицы Тик-так, сначала скептически наблюдавшие за возней чудаков, постепенно проникались интересом. Кто-то приносил старые горшки, кто-то — мешок плодородной земли «с дачки», кто-то — пакетики с семенами «попробуйте, у меня бабушка эти цветы выращивала».
Самой большой неожиданностью стал визит мисс Врин. Она появилась как всегда внезапно, с своим портфелем, и молча обошла стройплощадку, щелкая каким-то прибором.
— Любопытно, — произнесла она наконец. — Локальный показатель когерентности на этом месте вырос на семь процентов. Продолжайте. — И ушла, оставив Амели с открытым ртом.
Наконец, настал день посадки. Это был настоящий праздник. Марта испекла огромный пирог с ревенем, Барнаби организовал импровизированный буфет. Даже прохожие останавливались, чтобы посмотреть на странное действо: люди, пахнущие машинным маслом и книгами, с невероятной серьезностью сажали в землю семена редиса и бархатцев.
Амели опустила в землю последнее семя — подарок Камиллы, редкий сорт ночной фиалки, чей аромат, по словам парфюмера, «должен был петь дуэт с запахом старой бумаги и латуни».
Она выпрямилась, вытирая пот со лба грязной перчаткой. Руки ныли, спина болела, но на душе было невероятно светло. Она огляделась. Барнаби и Теодор что-то горячо спорили о системе полива. Лео с серьезным видом поливал из леечки только что посаженную грядку. Камилла и Элоиза сидели на ящике, попивая чай и обсуждая достоинства разных сортов лаванды.
Она сделала это. Не одна. Вместе с друзьями. Она не просто строила сад. Она строила community. Маленькую утопию здесь и сейчас, как антитезу грандиозному и холодному «Хрустальному дворцу» Холлоуэя.
Вечером, когда все разошлись, Амели осталась одна у дверей «Пенумбры». Она смотрела на хрупкий стеклянный домик, за которым угадывались ровные ряды темной земли. Было тихо. Ничего еще не росло, но уже чувствовалось изменение. Воздух был чище? Или это ей лишь казалось?
Она вошла в магазин. Тиканье «Пенумбры» было глубоким, удовлетворенным. На главном циферблате стрелка, обычно показывающая «Гармонию», качнулась еще чуть дальше, в не обозначенную никаким словом зону. Зону роста. Зону новых возможностей.
Амели подошла к портрету дяди.
— Ну что, — прошептала она. — Мы посадили твое семя. Не то, что ты рисовал. Но живое. Наше. Посмотрим, что из него вырастет.
Из глубины магазина донесся легкий, одобрительный щелчок. Казалось, старый механик улыбался. Его наследие было не в украденных чертежах. Оно было здесь. В людях, что собрались вокруг его племянницы. В их готовности верить в чудеса и воплощать их своими руками.
Амели знала, что Холлоуэй не остановится. Его «Дворец» уже должен был возводиться где-то в элитном районе. Битва только начиналась.
Но сейчас она была не одна. За ее спиной стоял целый мир — ее мир. И он был крепок, как сталь, и нежен, как первый росток.
Глава 13. Ростки и тени
Прошла неделя. Амели каждое утро первым делом подходила к стеклянной стене теплицы, затаив дыхание. Земля лежала темная, безмолвная. Никаких признаков жизни. Сомнения начали подкрадываться: а вдруг почва слишком бедная? Вдруг система обогрева не работает? Вдруг «агро-резонатор» — это просто блажь?
Лео практически поселился у теплицы, подолгу вглядываясь в землю.
— Они там просто спят, да, мисс Амели? — спрашивал он каждый раз. — Им нужно набраться сил?
— Конечно, Лео, — отвечала Амели, стараясь звучать уверенно.
На пятый день терпение лопнуло у Теодора.
— Нужно вскрыть, проверить корневую систему! Может, семена сгнили! — он уже тянулся к заслонке вентиляции, но Амели остановила его.
— Нет. Мы ждем. Доверимся процессу.