— Две сосиски в тесте, пожалуйста, — сказала Амели. — И… кусок того хлеба.
— Сейчас будут, — мужчина ловко отправил сосиски в специальную паровую печь. — Вы, я вижу, новенькая? Не часто у нас на улице новые лица.
— Я… Амели Стоклауд. Мне достался в наследство книжный магазин напротив.
Лицо мясника-механика озарилось улыбкой.
— Так это вы новая хозяйка старой лавки Пенумбры? Ну наконец-то! А я уж думал, ее совсем запечатают. Очень приятно, я — Барнаби. Барнаби Когс. Хозяин сего скромного заведения. — Он протянул ей руку, такую же большую и надежную, как и он сам. — Старичок Альбатрос, царство ему небесное, частенько захаживал ко мне за сосиской. Любил поболтать о небесной механике. Странный был старикашка, но золотое сердце.
Амели почувствовала неожиданную теплоту. Кто-то знал ее дядю. Говорил о нем с добротой.
— Вы… вы знали его?
— Ну, как знать… Соседи! — Барнаби выложил готовые сосички в хрустящие булочки и щедро полил их горчицей. — Он тут у всех на виду был, да все в своем мире жил. Книги, его механизмы… Но мужик был хороший. Всегда советовал, как мне вытяжку улучшить, чтобы аромат по всей улице шел. — Он подмигнул. — Вот, с вас три медяка. И хлеб в подарок для новоселия. Если что-то по дому нужно — стучите. Я и гвоздь вбить могу, и трубу прочистить.
Амели расплатилась, с благодарностью взяв еще и теплый хлеб.
— Спасибо, мистер Когс. Очень приятно.
— Барнаби, Барнаби, — засмеялся он. — Мистер Когс — это мой отец, а он уже на свалке истории. Заходите еще!
Сосиска в тесте оказалась невероятно вкусной. Амели ела ее, стоя на пороге «Пенумбры», и наблюдала за просыпающейся улицей. Она чувствовала себя чуть менее одинокой.
Вернувшись внутрь, она принялась изучать инструкцию. Книга была сложной, но ее инженерный ум постепенно раскусывал логику схем. Она узнала, что «ключевых книг» несколько, и они образуют каркас системы. Нужно было проверить их все.
Она подошла к одной из указанных полок. Книга, по логике схемы, должна была быть чуть выдвинута. Но она стояла вровень с другими. Амели осторожно вставила свой ключ. Ничего. Она попробовала повернуть. Раздался тревожный щелчок, и стрелка на главном механизме дрогнула.
Вспышка памяти: Первый курс института. Лабораторная работа по материаловедению. Она неправильно calibrated измерительный прибор и получила неверные данные по tensile strength сплава. Преподавательница, строгая женщина по имени профессор Ланселот, не стала ее ругать. Она просто сказала: «Мисс Стоклауд, прежде чем давать команду механизму, убедитесь, что вы говорите с ним на одном языке. Вы ему — неверные данные, он вам — неверный ответ. Это диалог».
Диалог. Она не просто нажимала на кнопки. Она вела диалог с гигантским механизмом.
Она посмотрела на схему внимательнее. Рядом с обозначением книги был крошечный символ — волнистая линия. Температура? Влажность? Она прикоснулась к корешку книги. Он был холоднее других. Значит, условие не выполнено.
Она огляделась. В углу комнаты стоял небольшой бронзовый обогреватель с сложной системой трубок. Она нашла рычаг регулировки и повернула его, направляя поток теплого воздуха towards полке.
Минута, другая… Она снова прикоснулась к книге. Корешок стал теплым. Она снова вставила ключ и повернула. На этот раз раздался удовлетворенный щелчок, и книга сама выдвинулась на нужное расстояние.
Амели улыбнулась. Диалог состоялся.
Вдруг тиканье магазина изменилось. К нему добавился новый звук — легкое, металлическое поскрипывание. Оно доносилось от входа.
Она выглянула из-за стеллажа. На пороге стоял маленький мальчик, лет девяти, в потрепанной куртке и с кепкой-восьмиклинкой. Он завороженно смотрел на механического сокола, который, как часовой, сидел на своей рельсе у входа.
— Он живой? — прошептал мальчик, увидев Амели.
— Нет, — улыбнулась она. — Он механический. Заводной.
— Вау… — мальчик сделал шаг внутрь. — А я… я могу посмотреть на книги? Тут есть про дирижабли? Меня зовут Лео.
Амели посмотрела на его восторженное лицо, испачканное сажей, и на его руки, в которых он зажал какую-то железку.
— Книги про дирижабли? Думаю, найти можно. Но с условием: руки должны быть чистыми. Вон там раковина.
Лео тут же помчался мыть руки. Амели наблюдала за ним, и в ее сердце тронулось что-то теплое. Ее первый гость. Не чиновник, не сосед, а просто ребенок, привлеченный чудом.