Она провела его к нужному стеллажу, и Лео утонул в изучении фолиантов с чертежами воздушных судов. Он оказался сыном одного из инженеров с локомотивного завода, мечтал стать пилотом.
Через час, когда Лео ушел, сияя от счастья и с обещанием вернуться, Амели поняла еще одну вещь. «Пенумбра» была не просто машиной. Она была магнитом для любопытных умов, для тех, кто искал знания. Как она сама когда-то.
Она подошла к своему новому дому — сложному бронзовому самовару, найденному на кухне, — и поставила воду греться. Пора было освоить и его. Пока вода закипала, она снова взяла инструкцию. Впереди был долгий день изучения, проб и ошибок. Но теперь, с ароматом сосисок от Барнаби и воспоминанием о восторженных глазах Лео, этот день казался не таким уж пугающим.
И следующая цель — музей — спокойно ждала своей часа в этой череде маленьких событий.
Глава 6. Музей утраченных шестеренок
Музей Механических Искусств располагался в самом сердце квартала Шестеренок, в величественном здании из копченого стекла и кованого железа. Над входом, словно предупреждение, висела гигантская медная шестерня, медленно вращавшаяся с торжественным скрипом.
Внутри пахло машинным маслом, озоном и пылью. Залы были заставлены причудливыми аппаратами: от первых паровых котлов размером с комнату до изящных автоматонов, застывших в вечном ожидании завода. Воздух вибрировал от тихого гудения работающих экспонатов.
За стойкой из полированного ореха восседал хранитель — мужчина с щеточкой идеальных седых усов и в пенсне на самом кончике носа. Его звали мистер Гримбл, судя по бейджику. Он смотрел на Амели с вежливым, но безразличным высокомерием.
— Чем могу быть полезен, мисс? — произнес он, и его голос прозвучал как скрип несмазанных шестеренок.
— Здравствуйте, — начала Амели, стараясь звучать увереннее, чем была на самом деле. — Меня зовут Амели Стоклауд. Я是新ый владелец магазина «Пенумбра». Мне нужен доступ к одному экспонату из запасников. Инвентарный номер сорок два.
Мистер Гримбл медленно поднял бровь, его пенсне чуть не упало.
— «Пенумбра»? — переспросил он, и в его голосе впервые появилась живая нота — легкое презрение. — А, этот старый чудак Пенумбра и его… фокусы с книгами. Инвентарь номер сорок два, говорите?
Он потянулся к огромной фолиантной книге учета и начал листать ее жирные страницы, испещренные аккуратными строчками.
— Ага. Вот он. «Цилиндр синхронизации системы Пенумбры. Получен в дар от владельца, господина Альбатроса Пенумбры, для временного ответственного хранения. Не подлежит изъятию или продаже. Только для демонстрационных целей с личного письменного разрешения Дарителя».
Он щелкнул языком и посмотрел на Амели поверх пенсне.
— Даритель, как мне известно, скончался. Следовательно, разрешение получить невозможно. Экспонат не может быть изъят. Следующий?
Амели чувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Она попыталась апеллировать к логике:
— Но я же его наследница! Магазин и все его содержимое теперь принадлежит мне. Значит, и этот цилиндр тоже! Это же часть системы!
— В музее, дорогая мисс, мы руководствуемся не логикой наследства, а правилами каталогизации, — холодно парировал Гримбл. — Запись гласит: «не подлежит изъятию». Точка. Если бы ваш дядя хотел, чтобы вы его получили, он не стал бы передавать его нам. Он бы оставил прямо у себя. А раз оставил здесь… значит, были причины. Возможно, он не хотел, чтобы эта штуковина попала в чужие… или даже в ваши… руки.
Его слова прозвучали как пощечина. Амели сжала кулаки. Она не могла позволить этому напыщенному сторожу пыльных раритетов разрушить все. Без второго ключа она не сможет настраивать книги, а значит, рано или поздно Механизм снова начнет сбоить.
— Может быть, есть какая-то процедура? Обращение к директору? — не сдавалась она.
— Директор в экспедиции в Южные степи за паровыми турбинами древних, — с наслаждением сообщил Гримбл. — Вернется через полгода. Можете оставить ему прошение. Вон ящик для корреспонденции.
Он указал перстом на массивный, забитый до отказа бумагами ящик с ржавой заслонкой.
Амели поняла, что легально ничего не добиться. Мистер Гримбл был одним из тех людей, которые наслаждаются крошечной властью, данной им над чужими желаниями.
Она уже хотела развернуться и уйти, чтобы придумать новый план, как вдруг ее взгляд упал на витрину за спиной Гримбла. Там, среди прочих диковинок, лежал ее цилиндр. Он был таким же, как у нее, но его поверхность была матовой, не отполированной до зеркального блеска. Этикетка под ним гласила: «Дубликат. Ключ системы Пенумбры. Инв. №42».