Эмбер ушла за грань ранним утром, в вязких предрассветных сумерках. Два долгих, мучительных дня агонии, тщетных попыток, осознания собственного бессилия и ожидания. Помогать другим и не суметь помочь близкому, родному существу. Уязвимая физическая оболочка оставалась таковой даже у хранителей, у тех, кто в облике кошек помогал ведьмам. Тело старело, а Майя и Эмбер вместе уже больше шестнадцати лет. Они обе знали, понимали, что конец неизбежен, но девушке не хотелось верить, что он наступит так скоро.
Не сейчас. Ещё месяц-другой, третий, а там и полгода, и год минует. Однако смерть неумолима, никому не дано уйти от власти Старухи.
Её рыжий лучик, её янтарная кошечка покинула свою хозяйку. Верная пушистая подружка, спутник, проводник и защитник, с которой Майя делала первые шаги на пути ведьмы. С которой делила первые ошибки и удачи в освоении искусства ведьмовства, которая согревала ночами и всегда была рядом.
Кто-то скажет, подумаешь, кошка сдохла. Пусть даже и ведьмина хранительница. Майя слышала о ведьмах, опустошавших своих хранителей за несколько лет, менявших их с той же легкостью, с какой иные девушки – кавалеров, а потом отбрасывавших без малейших угрызений совести.
Но Майя никогда не брала у Эмбер больше силы, чем требовалось для заклинания.
Отвернувшись от окна, девушка взяла со стула халат, надела. Несколько часов назад по пробуждению ей хватило одного лишь взгляда на пустую корзину, чтобы разразиться слезами. Плакала горько, в подушку, захлебываясь рыданиями, опасаясь, что услышит мама или Галли. Разумеется, позже всё равно пришлось рассказать – как иначе объяснить, почему дочь не желает выходить к завтраку? Ответить на дежурный вопрос, как там Эмбер? Хорошо, тела хранителей после смерти развеиваются бесследно, в противном случае маму глубоко взволновала бы проблема кошачьих похорон зимой.
Сколько заботы, с ума сойти можно… особенно от человека, который, в последний год глядя на стареющую кошку, всё чаще повторял, когда же эта животина наконец… умрет.
Стараясь не смотреть на место, где стояла корзина, Майя распахнула дверцы шкафа, достала с верхней полки свечку. Поставила в маленький подсвечник, зажгла. Стены давили, сжимались вокруг кольцом незримым, душащим и одновременно собственная небольшая спальня стала вдруг казаться слишком просторной, слишком свободной.
– Прощай, моя янтарная кошечка, – прошептала девушка, глядя на язычок пламени, задорный, рыжий, точно хвост Эмбер. – Я знаю, там, куда ты уходишь, тебе будет хорошо.
Старая кровать скрипнула неожиданно, как бывало всегда, когда Эмбер запрыгивала на неё. И голых лодыжек словно коснулся теплый пушистый бок, скользнул вдоль невесомо.
Я всегда буду с тобой в твоём сердце. Когда-нибудь мы встретимся снова – ты ведь помнишь, что у нас девять жизней?
Майя вытерла потекшие вновь слезы, улыбнулась, слушая, как тает, растворяется вдали тихое кошачье мурлыканье.
* * *
Весна в этом году пришла рано. Ворвалась стремительно, дерзко, ломая оковы слежавшегося снега, согревая мерзлую землю, пробуждая жизнь вокруг. Заструилась ручейками, застучала капелью, наполнила воздух запахом воды, влажной земли и первоцветов.
Майя радовалась весне, теплому солнцу, почкам на деревьях и кустах, с каждым днем становившимся всё крупнее, набухавшим готовыми вот-вот распуститься нежными листьями. Даже мамино привычное ворчание не могло заглушить восторга, счастья, которые испытывала девушка, выбравшись из кокона зимы, оставив позади тяжелые дни.
Маленький чёрно-белый котенок, казалось, ждал Майю. Сидел на ведущей к её дому дорожке и мяукал тоненько, но требовательно. Завидев возвращающуюся домой девушку, поднялся, направился деловито ей навстречу, осторожно переступая грязными белыми лапками по плитке. Майя остановилась, опустилась на корточки, перехватывая неожиданно внимательный взгляд больших зеленых глаз, чувствуя тепло в сердце, так похожее на то, что возникло, когда она, будучи ещё подростком, нашла Эмбер.
Похожее, но немного другое.
– Привет. – Девушка осторожно погладила котенка по головке.