– Дагар, ты можешь идти? – спрашивает, когда вновь смотрит в мои глаза.
А я удивляюсь ее милосердию и состраданию. Эти качества нечасто встретишь среди моих соплеменников. Оттого они такие незнакомые и ценные. Она переживает, хотя недавно злилась и ушла. Волнуется, хотя совершенно меня не знает. И даже не догадывается, почему вообще оказался в этом лесу.
Смотря в ее чистые глаза, наполненные такими светлыми эмоциями, впервые… нет, не стыжусь, но и не хочу, чтобы она узнала, что меня осудили. Хочу, чтобы взгляд ее был таким же ясным и добрым.
Глажу ее по щеке, а она растерянно моргает. Мы застреваем в этом миге. Насыщаемся им и, кажется, общаемся без слов.
Она говорит:
"Как же так?", – сопереживательно.
А я ей отвечаю:
"Смотри на меня таким взглядом, и все пройдет. Раны затянутся", – решительно и с верой, что так оно и будет.
– Пойдем? – поражаюсь, как ласково звучит мой голос.
Она удивленно смотрит в глаза, а такое чувство возникает, что прямо в мою почерневшую душу. Там столько всего намешано. Столько всего содеянного. А она светлая. Она лучик, который способен разрушить тьму.
Особенная. Таких я не встречал.
– Куда? – робко спрашивает и моргает.
А каждый взмах ее ресниц, как удар плетью по прегрешениям. Она не поймет и, более того, осудит, если узнает, из-за чего попал сюда. Значит, она никогда не узнает, что меня сюда отправили в наказание. Пусть лучше думает, что отправили учить магии и только. А как мы будем пробуждать ее дар, позже придумаю.
– В наш дом, – отвечаю прямолинейно и с определенным посылом.
В ее глазах появляются озорные искорки, кажется, девушка догадалась, на что я намекаю. Она прищуривается и отвечает кокетливо:
– Я подумаю.
Но все же вкладывает ладонь в мою. Тяну ее к выходу из тупика, а она напоследок поворачивается к притихшим птицам и машет пальчиком, проговаривая:
– Когда проснется магия, к вам еще загляну. Но если вы будете так себя вести, то больше в гости не приду, – заканчивает строгим поучительным голосом и, больше не тормозя движение, идет за мной.
Всю дорогу держу ее ладонь в своей и чувствую странное копошение внутри себя. Что-то происходит, но пока не могу понять, что именно. Мы подходим к месту, где спустился. И теперь всерьез размышляю: сможет ли она подтянуться, чтобы залезть наверх?
– А чего остановились?
– А ты сможешь забраться?
– Конечно. Лозы, по идее, должны вытянуть на поверхность.
Почему вытянуть? Может, она и спускалась не так, как я?
– А как ты сюда попала?
– Они обхватили меня за руки и опустили, – не задумавшись, отвечает девушка.
– Хм…
– Что такое?
– Похоже, магия леса и магические существа воспринимают нас по-разному. К тебе тянуться и помогают, а меня как чужака опасаются.
Она задумывается и закусывает губу, а у меня все рациональные мысли улетучиваются, появляются только определенные желания. Даже боль, кажется, притупляется, хотя регенерация не работает и кровь сама собой не остановится по щелчку пальцев.
Нужен отдых. Но вместо таких правильных мыслей думаю только о Карине.
Сейчас не время и не место. Хотя очень хочется попробовать на вкус эти губы. Я бы мог стерпеть и дальше боль от порезов, но вот находится так близко и не прикасаться к девушке – нет.
– У меня идея! Обними меня!
Глаза горят, на губах улыбка.
Это новый вид пытки?
Проверка на выдержку?
Так она и так трещит по швам. Я еще помню наше ночное приключение, о котором она не догадывается. Помню и хочу повторить в ближайшее время. Только не тайком, а в открытую. Уж слишком она привлекательно выглядит.
– Что ты задумала?
– Доверишься мне?
– А у меня есть выбор? – скептически переспрашиваю.
Она улыбается еще шире. Плутовка.
Подхожу, обнимаю и понимаю, что уплываю куда-то. Ее близость действует получше афродизиака. Хочу ее неимоверно. А Карина еще и руку закидывает на шею, и эти манящие губы находятся слишком близко. Оп! – и мы уже целуемся.
Жду, пока она сделает следующий шаг. Пусть вытаскивает нас отсюда. А потом уж урву кусочек счастья.
– А ты мне доверяешь? – спрашиваю для галочки, совладать с собой уже не способен и не хочу.
– Можно я не буду отвечать?
– Можно, – отвечаю смело, зная, что будет дальше.
Все уже предрешено. Она протягивает руку к лозе и хватается за нее, обмотав конец вокруг запястья. Рывок – и мы в полете. Рывок – и я целую ее.
Накрываю эти сладкие губы и проникаю языком во влажные глубины, обещающие неземное удовольствие. Секунда на осознание, и она отвечает, прикрыв глаза. Робко, но вскоре эта робость пропадает бесследно.