Но не успел еще сказать, что в ночь ее перемещения ведьмы позаботились о своей новой хранительнице и прислали вещи. Они до сих пор лежат в сумке, в которую Карина не заглядывала.
– А если я предложу тебе новые?
– А откуда им тут взяться? – скептически выгибает бровь. – Или ты успел сгонять в город за ночь и забыл об этом сказать?
Если бы. В город мне путь закрыт.
– Магия, – отвечаю лаконично и без уточнений.
– Хм… – задумывается девушка, а потом кивает.
Согласилась. Уже хорошо. Под подол юбки намного проще залезть, чем в брюки. Карина возвращается к своему делу, а я потихоньку расстегиваю пуговицы ее рубаки.
Она этого не замечает, увлеченная работой. Или делает вид, что не замечает. Но когда я добираюсь до декольте, бьет по руке.
– Больных не бьют, – протестую.
– А они ведут себя более сдержанно, – парирует в ответ.
– Я ничего такого не делаю, – улыбаюсь, и она щурит глаза.
В глубине этих глаз появляется озорство. Вот это я понимаю.
– Знаешь… – она обольстительно прикусывает губу, отчего член дергается, – ты прав. Ничего "такого" в твоих прикосновениях нет. Они совершенно меня не беспокоят, – она намеренно подчеркивает нужное слово в контексте.
Это вызов?
Я его принимаю, малышка!
Пока Карина делает вид, а я уверен, что только делает, что ей все по боку. Расстегиваю полностью рубашку и, чтобы не мешала, застегиваю несколько пуговиц у нее за спиной. Вот теперь могу спокойно любоваться пышной грудью, которую скрывает лишь лифчик.
Эта вещица очень популярна сейчас у девушек, хотя лет так пятнадцать назад о ней швеи не знали. Это нехилый такой обольстительный элемент одежды. Который вроде бы скрывает самое привлекательное, но одновременно подчеркивает и манит своей закрытостью.
Провожу указательным пальцем по груди, намеренно задевая сосок, который сразу твердеет. Вот мы и нашли точку соприкосновения. Тверды одинаково, хоть и в разных местах. Не наглею особо, но уделяю особое внимание ее полушариям. Сжимаю и ласкаю, а как бы хотелось без преград…
Кидаю взгляд на лицо девушки, а она уже прокусила губу до крови, показывая, как ей безразличен. Крепкая малышка, но и не таких можно сломать. Опускаю ниже чашечки лифчика, освобождая грудь на волю, а потом, подтянув Карину выше, приподнявшись, всасываю сосок в рот.
– М-м-м… – протягивает Карина.
Видимо, стона от нее не дождусь. Ладно, не гордый, уже ночью их слушал. Посасываю и причмокиваю, не забывая сжимать второе полушарие. А эта упрямица продолжает делать вид, что ничего не происходит. Намазывает мазь как ни в чем не бывало.
Прикусываю сосок, и она таки сдается. Первый рваный стон вырывается из ее губ. Придерживаю ее за плечи, а она продолжает размазывать мазь по груди, только уже не контролируя движения. Она скорее гладит, ласкает и исследует, чем лечит.
Заряжен до основания и этой прелюдией только мучаю себя, чем получаю удовольствие. До такой степени подогрет, что готов кончить в трусы, если ничего не сделать.
А Карина, будто проверяя границы моего возбуждения, просовывает руку между нашими телами и проходится ею по животу, а после спускается к паху. Сжимает член ладошкой, и тот дергается.
Смотря прямо мне в глаза, произносит:
– Я помогу, но взамен ты оставишь меня в покое и будешь учить.
Это шах и мат. Это ее бесспорная победа над моей капитуляцией.
Готов на все, лишь бы завершить эту пытку. И самое главное, что она не очертила временные рамки. Коварно улыбаюсь. А малышка, похоже, поняла, что просчиталась.
– Сегодня и…
Не даю ей договорить. Успеваю дать свое согласие.
– Преступай, – чуть ли не выкрикиваю.
По взгляду вижу, что она поняла, что ее маленькая авантюра провалилась. Карина хотела обыграть меня, но вместо этого попалась сама.
Отпускаю ее плечи, и девушка, отставив мазь, стягивает с меня трусы, устроившись между ног. А зрелище это наикрасивейшее. Она с голой грудью и с моим членом в руке. Так бы и любовался, но захлебываюсь ощущениями с первых секунд.
Она умело набирает быстрый темп, явно зная, как довести парня за минимальные сроки. Не жестит, но держит крепко. Ее грудь колышется от каждого движения, и я залипаю на ней, а потом неожиданно для самого себя выдаю:
– Поласкай себя, – хриплю и, кажется, даже тихонько рычу.
Стопорюсь на этой мысли, но сразу откидываю. Вторая ипостась для меня недосягаема, как и рычание. Жду протеста от девушки, но она свободной рукой обхватывает свою грудь и ласкает себя.